Забота о себе полностью

Говорить о ментальной «жизни» – значит подчеркивать то, на что падает наш мысленный взор, когда мы обращаем его на наше внутреннее пространство, – это «поток сознания», становление которого являет собой непрерывный континуум (Stein, 1999а, р. 45): «нераздельный и неразделимый» процесс, в котором каждое новое явление опыта встраивается в поток и преобразует его. Когда в потоке сознательной жизни оформляется что-то новое, прошедшее не исчезает, а становится почвой, в которую это новое прорастает; иным словами, в новом сохраняется живое присутствие прошедшего, и любая вновь возникающая форма одновременно содержит в себе и новое, становящееся, и прошедшее, которое никуда не уходит. В этом потоке опыта ничего не теряется, потому что ни один прошлый опыт не умирает. Ничто не пропадает, «прошлое сохраняется и по-прежнему живо» (ibid., р. 46), ведь все, что с нами случилось, повлияло на нас, вошло в ментальную плоть и кровь. Какие-то события мы можем не помнить, не замечать их присутствия, но они здесь; другие мы ощущаем во всей их онтогенетической мощи: мы чувствуем, что они с нами и кажутся такими живыми, что пропитывают собой каждый уголок и каждое мгновение проживаемого нами настоящего. Это продолжение уже прожитого прошлого, проникающего в настоящее, может ощущаться так остро, что мешает нам по-настоящему проживать настоящее, поскольку проживаемый момент сразу же оказывается под влиянием продолжающегося жизненного опыта. Некоторые формы опыта придают настоящему положительную окраску, другие незаметно пропитывают каждый проживаемый момент страданием, затрудняя путь к ясности смысла.

Штайн говорит и о «мертвых» явлениях опыта (ibid.), но на самом деле ни один опыт в потоке становления не умирает. Он может погрузиться в глубины сознания, но не исчезает, не растворяется, не превращается в абсолютное ничто; он всегда каким-то образом существует, пусть даже незаметно для нас. Каждый опыт сохраняется в потоке, и даже опустившись на дно, всегда может вновь неожиданно подняться на поверхность, выведя нас из равновесия и окрасив настоящее в свои тона.

Если согласиться с представлением о неразрывном единстве прожитого ментального опыта (vissuti della mente) и сосуществовании прошлого и настоящего в каждой единице опыта, то любой анализ из-за своего стремления разделить этот континуум на отдельные фазы всегда будет неполным и неточным. Анализирующий внутренний взгляд не может охватить весь поток целиком, он вынужден выделять отдельные фрагменты пережитого, утрачивая целостное представление; получаемое таким образом знание оказывается неполным и упрощенным, и истина об объекте познания остается недоступной. Если бы каждый опыт был внутренне завершенным и просто механически объединенным с другими, самоанализ был бы относительно несложным делом; однако новое переплетается с прошлым, каждый новый опыт пропитан не только настоящим, в котором он разворачивается, но и прошлым, в которое он погружен.

Когда, открывая внутреннее око мышления (mente), мы различаем какое-либо убеждение, сомнение, предположение или верование, которое воцаряется во взоре, мы рискуем принять его за единый простой объект, одномерный во времени и пространстве; но на самом деле каждый элемент ментальной жизни имеет свою историю развития и распада, от которой зависит его нынешняя форма. То же самое можно сказать и об эмоциональном опыте: чувство, вырастающее в душе в тот момент, когда мы его наблюдаем, является частью непрерывного потока эмоций и переживаний, которые, даже уйдя в прошлое, наполняют собой настоящее.

Многослойная и одновременно динамичная структура любой единицы сознания проявляется, когда, обратив внимание на некое когнитивное или эмоциональное содержимое, мы чувствуем, как вдруг пробуждается другой опыт, открывая внутреннему взору восприятие множества в одном объекте. Так что самоанализ, чтобы постичь сущность внутренней жизни и по-настоящему воплотить принцип «познай самого себя», должен словно бы рентгеновским лучом проникать в слои переживаний и осмыслять результаты во временной протяженности, сопровождаемые становлением опыта.

Сложность самоанализа не только в том, что поток ментальной жизни представляет собой континуум, по отношению к которому любая попытка выделить единицу анализа приводит к чрезмерному упрощению, но и в том, что мышление являет собой пространство одновременных испытаний (Stein, 1999а, р. 47): когда взгляд пытается сосредоточиться на некоем убеждении на ландшафте сознания, он может в то же время заметить присутствие сомнений; попытавшись уловить обусловленную ситуацией эмоцию, можно обнаружить, что она возникает на фоне другого эмоционального тона, который, впрочем, не отменяет восприятия первой эмоции совершенно иного рода.