Заброшка полностью

Все шло просто отлично, пока я не прижалась щекой к щеке бога. Сердце пропустило удар. Я отложила скребок, чтобы размазать масло, и ладонь невольно огладила пресс, под слегка рваное дыхание Яна спустилась ниже. Дав себе мысленную пощечину, я остановилась и ниже живота не опустилась, но меня ласково взяли за запястье, и наши руки медленно продолжили маршрут.

«Я сейчас умру нафиг, я сдохну, я точно-точно-точно…»

Порозовев до кончиков ушей, я томно выдохнула в ухо царя. И тут раздались шаги. Как ошпаренная, с плеском вызволила руку из воды и встала на ноги, вытираясь о подол. В помещение фурией влетела Фаустина и сразу же набросилась на меня: отпихнув, громко прошептала сквозь зубы:

– Тебе это с рук не сойдет, этрусская подстилка!

– Прости, тебя долго не было, и я… – жалко оправдалась я.

– Проваливай, – притопнули на меня.

Я повиновалась. Но обернулась – и это было фатальным поражением. Стрелой на вылет. Ян обернулся через плечо и смотрел на меня с расцветающей на губах усмешкой, той самой, которой он одаривал после слабости на берегу Коцита или в кабине пилота. Везде, на Земле, в иных мирах, в Риме или в Третьем Риме, я всегда считывала потайной смысл лисьей улыбочки.

Ян прищурился, пока Фаустина рассыпалась в мольбах простить ее и «этрусскую плутовку», а я пялилась на него целую вечность, пока он не подмигнул и не отвернулся.

– Он что сделал? – Фурина, поправив волосы перед зеркалом, пружинисто обернулась. – Подмигнул? На бис, красотка. Мощно же его с тебя вставило! У вас что, – богиня подобралась ко мне, как надоедливая кошка, и я отодвинулась к стене на кровати, – что-то было, путешественница во времени?

Ответом ей был тяжкий вздох. Я обняла подушку, наполненную гелевой пастой, и приложила к горячему лицу. Ортопедический матрас, произведенный на Инитии, шелковое постельное белье, индукционная панель, имитирующая голубой огонь в камине, а еще будуар со встроенным сенсором, дающим мягкий свет и сотню настроек, вплоть до создания макета макияжа или полного образа – помещение «пряталось» за одной из дверей храма Фурины. Я скучала по цивилизации, конечно, но не по инитийским ноу-хау. Не по душевой размером с пляж на Гавайях и не по постели с панелью с мириадами клавиш, как в рубке ракетных войск.

Богиня воровства рассказала, что, как мастер арочных переходов, таскалась по внутренним помещениям Земли и открыла для себя заброшенный транзитан. Она оборудовала из кабины берлогу и справилась на отлично – вышла милая обитель, где она могла привести себя в порядок и выспаться под кондиционером.

Я покусала ноготь большого пальца и поторопилась сменить тему:

– Почему ты раньше не приглашала меня на свой остров цивилизации? Мне пришлось мыться в источниках.

– Чтобы жизнь солой не казалась. – Фурина с улыбкой увязла в подушках и выставила перед лицом растопыренную ладонь. Через нее богиня смотрела на подсветку, которой мерцал овальный круглый потолок. Я наблюдала за игрой теней на ее профиле. – Ты же для того и отправляешься в экспедиции назад во времени, чтобы отдохнуть от суеты. Не всегда хочется быть собой. Иногда тошнит от самой себя.

Подобные разговоры красноречиво напоминали, что «высшим существам» столько же, сколько и мне. Что Фурине, вынужденной вершить культ и следить за эволюцией человеческого общества, не больше двадцати лет. Яну, которому немало выпало на долю, двадцать один – сейчас мы поравнялись в возрасте, учитывая мои странные года в иллюзорном мире, – а он правит древним регионом и ведет политические и военные кампании. Это была лишь вершина айсберга. Чернобог в свои двадцать пять-двадцать шесть пережил ни один военный конфликт, ликвидацию и страшную психологическую травму.

Кощея не хватало. Он мог рассуждать здраво в патовых ситуациях. Я прикипела к нему.

Я осмотрелась и увидела створку, встроенную в арочной нише. Показала на нее:

– А там что?

– Ты засиделась в гостях, – тон Фурины сделался стальным. – Тебе пора готовится к пиру.

Потайная дверь после ее слов заинтересовала еще больше.

Я попрощалась и помчалась во дворец – около него уже громоздились повозки, из которых выходили роскошно одетые особы. Вдали, с вершины Яникула, блестела полоска моря: на прибрежной полосе покачивались судна о цветных парусах. Этруски. Пусть я не сведущая в делах историко-политических, но подозревала, что ведется скрытая игра, которая выведет нас к кровавым последствиям.

Да. Правы были братья-фантасты, трудно быть богом. И наш «дон Румата» скоро разложится на плесень и липовый мед, а его «арканарка Кира» подохнет от горя.

Обеденная зала была отделана туфом и светлым камнем, визуально расширявшими сводчатое пространство. Затейливые изгибы украшались панно, изображавшим дневное небо. Изящно контрастировало с «ночным небом» терм – ладно, я поклялась отвлечься на праздничную суету и выбросить из головы дневные интрижки.