Длинный стол был уже накрыт, и я с удовлетворением поправляла по линии посуду, которую мы драили с рассвета. Я держалась, чтобы не накинуться на вкуснятину: сыр, оливки, орехи, мед, спелые фрукты, холодная каша – спельта, а в свете огня переливались графины фалернского вина, инкрустированные камнями, дымились тушки кабанов, уток, куропаток и жареной рыбы. Бог терпел и нам велел – слугам все равно достанутся остатки. Или Фурина заберет что-нибудь для своей верной жрицы.
Фаустина и Кинфия расположились по обе стороны от стола – готовились обслуживать Яна и высокопоставленного гостя с другой стороны. Остальные слуги рассредоточились по позициям, а мне досталась роль мальчика на побегушках, который будет гонять на кухню за дополнительными порциями вина и пищи.
Нас приодели по случаю: Фаустина с Кинфией были одеты в белоснежные платья на греческий манер, подпоясанные золотыми шнурами. Им собрали волосы в высокие прически и слегка припудрили – это подчеркнуло их природную красоту. Мне и двенадцатилетней служанке достались шерстяные туники цвета морской волны. Наверное, детские. Зато по размеру. Фурина слегка подкрасила мне лицо и убрала волосы в прическу в «романтическом» стиле. Их венчал гребень в виде павлиньего хвоста.
По периметру расформировались ликторы, вооруженные секирами. Стража.
Двери распахнулись, и в зал торжественно вошел Янус со своей свитой. Есть грешок – загляделась на белую тунику и на тогу из высококачественной пурпурной парчи, расшитой тонкими золотыми узорами в виде цветков, и на золотой венец, и на улыбку с ямочками. Я скучала по Яну и испытывала незамутненное счастье – наблюдать его хотя бы издалека. Фаустина подскочила и отодвинула высокий стул, на который и сел царь.
Марий представил этрусских гостей во главе с Мезенцием, царем Вей. Он был высок, широк в плечах, а его борода напоминала свалявшуюся шерсть, в которую были вплетены золотые нити. Одет в пурпурную тунику с золотой вышивкой. Пугающие зеленые глаза Мезенция напоминали глаза серийных маньяков с фотографий из хроники.
– Добро пожаловать в мою скромную обитель, Мезенций, – произнес Ян, слегка склонив голову.
– Благодарю, Янус. – Мезенций уселся напротив и оскалился, озираясь. Он облизнул щербатый ряд зубов, глядя на одну из служанок, и меня замутило. – Вижу, мои девки для утех пришлись ко двору.
Тишина. Даже Фаустина замерла с кувшином в руках. Этрусские гости переглянулись, не решаясь приступить к угощению. Но Мезенций накинулся на еду, отрывая волокнистое мясо с кости зубами, и этруски последовали за ним. Я заметила среди них одну-единственную женщину, латины же оставались в строгой мужской компании.
«Вау, это будет куда более тяжелый вечер, чем я предполагала».
Фурина не жаловала пиры «в историческом сеттинге», как она пояснила, поэтому она осталась в храме. Зато перед тем, как проводить на дипломатический ужин, провела небольшой ликбез. Прозвище Мезенция «Святотатец» было известно всем. Поговаривали, он привязывал пленных к разлагающимся трупам и оставлял умирать в медленной агонии. Да и в целом мужик он был крайне неприятный, таких стоило гнать взашей, а не усаживать за стол переговоров. Насмотрелась на подобных уродов, работая на Олежу, долой.
Что ж, богохулец и бог. Это как Бетмэн против Супермена, ни дать, ни взять.
– Одна краше другой, – жеманно протянул Ян, не глядя подставляя бокал: Фаустина «очнулась» и наполнила его. Царь отпил и качнул им в сторону Мезенция: – Мое сердце спокойно, что девушки будут чувствовать себя в
– Так ты слаб в постели, раз рассадил их по храмам? – широко улыбнулся царь Вей, и я мысленно закатила глаза. Он также подставил кубок, и Кинфия метнулась подливать ему вино. Царь провел пальцем по ее запястью, оставляя жирный след от куропатки, и хрипло рассмеялся: – Прости, я не знал о твоей мужской хвори. Теперь ясно, почему ты бездетный.
«Опасный момент», – мысленно произнесла я голосом спортивного комментатора.
Ян улыбнулся, однако его пальцы едва заметно сжали край стола. Фаустина тут же протянула ему блюдо с уткой в винном соусе:
– Попробуй, владыка.
Ей удалось загасить конфликт. Недурно.
Я металась между столом и кухней, таская амфоры с фалернским вином. Кинфия не преминула толкнуть меня плечом так, что я едва не разбрызгала вино на одного из гостей, но устояла. Я подарила ей усталый взгляд, а она – остроту.
Среди гостей терпкое темное вино расходилось на «ура». Вернувшись в один момент, я застала мини-оркестр со струнными инструментами, похожими на арфы. Они старались разрядить обстановку, за что им безусловный респект.