Меня завели в тесное подсобное помещение. На половицах чернели масляные подтеки из-под глиняных кувшинов, под потолок уходили сколоченные из светлого дерева полки, от которых тянулись гирлянды травяных скруток. Дневной свет просачивался через слюдяные окошки под потолком.
Кинфия подтянулась на носках и подцепила ручку арибаллы в форме смеющейся головы в виноградном венце. Она прокряхтела, шепнув ругательства, но все же достала до верхней полки и без последствий забрала посуду. Протянув ее мне, с насмешкой отдернула сосуд, стоило мне протянуть к нему руки. Я посмотрела на Кинфию с выгнутой бровью.
– Ц-ц-ц, – покачала головой девушка, поглаживая сосуд, – не разлей. Масло из Египта, оно дороже, чем ты.
Я еле сдержалась, чтобы не закатить глаза. Мне передали арибаллу с наказом:
– Отнеси масло в царскую купальню. И поживее, государь может прибыть с минуты на минуту. Он принимает омовения поздним вечером, но сегодня пир, посему наш лучезарный владыка велел Фаустине поторопиться и приготовить ванну до положенного времени. Бедняжка не справится без нас.
«Ладно, задание простое, если мне не плюнули в масло или что там делают злодейки из псевдоисторических сериалов. Терпеть не могу дворцовые интриги, – думала я, беря под козырек и направляясь в сторону терм, – безвкусица какая-то. Сам-то жанр не плох, но исполнение обычно как моя жизнь – что-то с чем-то».
Пока галереи колонн вели меня в растопленное помещение с бассейном, я перетирала наш «смол-ток» с Яном. Следовало отбросить эмоции и рассудить трезво: он поехал головой еще в Пролете, притом держится бодрячком – не похож на коматозного.
Я остановилась и прижала арибаллу к груди. Если не справлюсь, Ян попадет в пространство, что хуже смерти во сто крат. Заключенный в кандалах вечности – и таков должен быть удел непризнанного героя? Он же готов на все ради цели…
Стоп.
«А какая у Яна
Помотала головой. Будет еще время для рефлексии.
Обхватив сосуд с маслом покрепче, я покинула крытый проход и пересекла по диагонали внутренний сад. Забежала по лесенке и вошла в белый мраморный зал. Меня встретили статуи, одна из которых до боли напоминала бородатого Асклепия, которым прикинулся Ателлана. Моментально обвил пленительный аромат, как в хаммаме, – среди легкого пара, поднимавшегося с низин, витали нотки благовоний, душистых цветов и чарующей лаванды или чего-то подобного.
Когда пар рассеялся, я обнаружила, что нахожусь в небольшом прямоугольном пространстве, отделанном мозаикой. Темно-синяя, с желтыми вкраплениями – камни изображали звездное небо, в центре было вырезано отверстие, из которого проливался солнечный свет. Струящийся поток опускался столбом в круглую купель, встроенную в полу.
Я прикусила язык, мигом покрывшись ледяной коркой. Ян уже находился в ванне: спиной ко мне, положив локти на края, откинув голову.
Что ж, это все, конечно, здорово, но мне пора. Я так и поступила: поставила арибаллу и бесшумно прокралась к выходу.
– И долго мне ждать? – надменный голос прибил меня к земле, как ливень – осенний лист.
С надеждой выглянула в проход, но Фаустины и в помине не было. Я сглотнула ком, что тут же вырос заново, и подняла сосуд. Идя к купели, как на плаху, тысячу раз поругала несносную дуру-служанку, которая так подставила меня. Они специально, чтобы уличить меня в соблазнении царя – оскомину, что ли, им набила?
Ну, только не в терновый куст.
Я опустилась на колени и осмотрела широкие плечи, с которых стекали капли воды, влажные кудри, убранные назад, шею. Похлопала себя по коленям, ища взглядом какой-нибудь инструмент. Смотрела в документалке про историю бань, что римляне использовали специальный скребок для очищения кожи – стригиль. Я нашла его на подставке с пиалой, наполненной водой и лепестками роз. Стригиль представлял собой изогнутый металлический серп и был совершенно не опасен, не остр.
– Фаустина, – пробормотал Ян, к счастью, не глядя на меня. – Ты рассеянна сегодня.
– Прости, – прошептала я, имитируя ее манеру.
Надо представить, будто я на практике в медунивере. Беспристрастно проделать манипуляции – и в сторону.
Наклонив арибаллу, я обильно полила плечи и отметила, как под светлой кожей зашевелились мышцы от густой прохлады. Ян лежал с опущенными веками, а я активнее и почти без страха спалиться натирала кожу ароматными маслами. В определенный момент я даже увлеклась и меня успокаивал плеск воды и шорох скребка по коже. Чтобы дотянуться до груди, я припала своей к его спине, и волосы любимого пощекотали мой подбородок. Смывая излишки в розовой воде, я с приятным звоном постукивала стригилем по краям пиалы и продолжала умасливать торс, собирая грязь вместе с мирровым маслом.