Заброшка полностью

– Теперь есть лишь один бог, в которого ты поверишь, – процедил Ян и толкнул Мезенция. Этруск уцепился за косяк, моля о пощаде. Но его оппонент остался неумолим: как чертов царь Леонид, Ян пнул Святотатца ногой в грудь, и тот с криком исчез в снежной мгле. – В меня.

Никто не смел что-то сказать. Даже шевельнуться, все просто стояли и ждали: латины благоговели перед своим повелителем, этруски со страхом смотрели на то, как Ян захлопывает дверь и открывает ее заново. За ней – родные просторы крутого склона Яникула.

Изрядно утомленный, бог обратился к Тархону:

– Забирай свой мусор, – кивнул на раненых воинов, – садись на корабль и возвращайся в Этрурию. Одно поползновение к латинам или римлянам – я обрушу на ваше государство весь божественный гнев, а я тут, поверь, далеко не один.

Ян улыбнулся, однако от его улыбки веяло холодом. Тархон выбрался из рук слегка разочарованного Спурия, нашел свою супругу и дал знак уцелевшим, чтобы те вынесли на себе вырубленных товарищей. Скорбной процессией они покинули обеденный зал.

Бог вытер руку о тунику, оставив кровавый развод. Он скривил губы и с выдохом закрыл глаза:

– Уйдите все.

Придворные не рискнули гневить божество. Кланяясь, они вышли через западные двери, что вели наружу через гостевой и тронный залы. Ошеломленная, я стояла и смотрела на возлюбленного. На то, как он держался, глубоко дышал, глядя на свои руки, как он был собой и одновременно кем-то другим.

Враждебной сущностью.

Я подошла ближе и разглядела мелкую дрожь в покрытых символами кистях. Сглотнув, Ян вдруг сказал чужим, утробным голосом:

– Порой мне кажется, эти знаки забираются мне под кожу и ползают по мне. Внутри, – его дыхание сбилось, а взгляд стал пустым и безумным, – это сводит с ума.

– Тебе мерещится, – твердо сказала я.

Реальность начала сгущаться, как в Лимбе, когда напарник допустил мысль, что меня убили. Я ощущала давление, будто падала на дно океана. На губах бога блуждала странная улыбка. В конце концов нездоровая атмосфера разбилась моей просьбой:

– Посмотри на меня. – Я обхватила лицо Яна, нагибая к себе. – Все позади. Знаки на месте. Ты просто устал.

Секунда понадобилась, чтобы Ян опомнился и сбросил мои руки. Он недобро посмотрел на меня, но по крайней мере своим привычным взглядом.

– Канра, кажется? – ядовито произнес Ян.

– Карна, – поправила я.

Ян улыбнулся до ямочек, отвел мои волосы, заставляя содрогнуться, и промурлыкал над ухом:

– Так вот катись-ка ты, магически неполноценная Карна, восвояси.

В ответ я процитировала Черепаху из Креации:

– В наше время говорят «ищущая себя».

Опустила глаза в пол и, закусив внутреннюю сторону щеки, вышла вон, хлопнув дверями напоследок. Оказавшись за порогом, слабо ухмыльнулась, покручивая ту прядь волос, которой Ян коснулся. Пусть не расслабляется – я только разминалась, а уже скоро буду ходить по-крупному.

Из-за шока я не до конца понимала весь мрак, что случился с нами. Тела, кровь… Лишь я переступила порог храма Фурины, свалилась без сил у чаши жертвенного огня. Плечи судорожно вздрагивали, я терла глаза – их щипало от слез.

Ян – кто угодно, и мошенник, и плут, и бабник, но разве он убийца? Его заботливые и красивые руки не должны убивать. В этом я убеждала себя.

Перед глазами вспыхивали эпизоды бойни: как бог всаживал мечи с противным хрустящим звуком, как кричали раненые, как воняло металлом и пóтом. Ощущение, что я не выбралась с Ро-Куро, а зависла на радиоволнах сумасшедшей мертвой китихи, разлагаясь в ее брюхе. Я не могла связаться с «большой землей»: на Инитии ведь творилось черт-те что, а вся надежда на воровку под прикрытием и поехавшего антидемиурга.

– Дерьмо! – выругалась я, ударив по стене. С шипением потрясла ушибленной кистью. – Чую, дальше будет только хуже.

Богиня обнаружила меня поздно ночью, когда я иссякла и сидела, прислонившись спиной к двери ее транзитана. Фурина поставила корзину с цветами, села рядом и обняла за голову. Теплая и заботливая, как старшая сестра, которой у меня никогда не было. Я обвила руками ее спину, дыша можжевеловым ароматом, которым пропитались ее волосы и одежды.

– Ты была в лесу? – хрипло спросила я.

– Собирала цветы, – Фурина встала и помогла мне подняться. Она щелкнула пальцами, на одном из которых красовался символ ключа, и дверь в ее укрытие открылась. – Пойдем, тебе нужно принять нормальный душ и переодеться.

Мы зашли в пространство, которое тут же среагировало на движение и подсветилось теплым желтым светом. Фурина отвела дверцы встроенного шкафа и принялась рыться в стопке полотенец.

– Этрусский царь совершил покушение на Януса, – сказала я таким будничным голосом, будто передавала сводку прогноза погоды.

– Я знаю. – Богиня повесила на сгиб локтя полотенце и ночную сорочку. – Мне жаль, что тебе выпало пережить такой кошмар.

– Фурина, а как давно ты с ним знакома? – вопрос оказался внезапным даже для меня – слетел с уст сам по себе.

От меня не укрылось, как пальцы, перебиравшие одежду на полках, застыли на миг. Моментально Фурина собралась, повернулась ко мне и отдала вещи со словами:

– С Янусом?