Я ойкнула, прикрыв рот. Это же говорил Бо, а не он. Мне никогда не привыкнуть, что во «вторичной» жизни меня окружали сплошь мимики, симулякры и лицедеи. И Ди, и Чернобог, и Ян – все были ненастоящими, играли свои роли, и я их не винила, разве только себя за то, что была чрезмерно настоящей. Жалела ли я о том, как поступала по мере спуска по этажам? Только о сделке с Нулевым консьержем, которая привела к терминусу Яна.
Мне было плевать на себя и свою жизнь, но я повзрослела и поняла, как просчиталась.
Все вышли и растворились в дворцовых сводах. Мы прошмыгнули в кабинет. Ян, облокотившись о стол, изучал карту. Не поднимая головы, спросил:
– Ты пришла вернуть украденную карту, жрица Фурины?
– Да, – растерялась я и положила скомканное полотно на край стола.
Ян поймал мой взгляд и мягко улыбнулся. Он не умел долго злиться на меня, и я помню это, как помню каждый оттенок его глаз и золотые нити волос, поэтому от происходящего меня скрутило в корабельный узел.
Взгляд Яна скользнул за мое плечо. Он поинтересовался:
– Что за здоровяк с тобой?
– Чернобог, он…
– Я был с тобой до прибытия в Лаций. Твой отец требовал моего надзора над тобой. – Кощей говорил спокойно, его лицо сохраняло гордую военную выправку. – Ты меня не вспомнишь, и не утруждайся.
Бог испытующе поглядел на нас обоих и краткой вспышкой магического ключа захлопнул дверь за нами. Улыбка покинула его лицо, он сделался серьезным и спросил:
– Что вы задумали?
– Воскресить твою память, – со вздохом ответила я. Уже не была ни в чем уверена. Положила со стуком муху на стол и махнула на нее: – Вставь это в свое ухо.
– Зачем мне это? – сузил глаза бог.
– Ты должен вспомнить все, Ян, – умоляюще сказала я. – Тебе плохо. Здесь все… все не по-настоящему. Ты уже убил Сатурна, а дальше будет хуже – ты утонешь в иллюзии, она затянет тебя, и ты потеряешь себя.
Царь обошел стол и облокотился о него, встав впритирку ко мне. Он взял ЦеЦе одними пальцами и поднес к глазам, разглядывая микродетали устройства. Отклонив голову, одарил меня неопределенным взором и возразил:
– Я не убивал Сатурна. Он мертв? – мне показалось, что последний звук прозвучал на натянутой струне. – Где он?
Я поискала поддержки у Чернобога. Он шагнул к нам, сцепив руки за спиной. Бог забрал у Яна нано-робота и включил его – муха поднялся в воздух и завис вблизи недовольной царской физиономии.
– Ты ничего не помнишь, – сказал как отрезал Кощей.
– Да, и смею заметить, на то наверняка найдется причина, – протянул Ян. – Может, я
– И меня предпочтешь забыть? – встряла я. Оба уставились на меня, я нервно погладила локоть. – Нашу помолвку? Ведь осталось очень мало времени, Ян.
Я говорила искренне, поэтому слова возымели успех. Бог согласился на авантюру с ЦеЦе, но попросил надолго от подготовки к войне его не отвлекать, а мы пообещали, что долго не будет.
Старо как мир. Мальчики устраивают войнушки, обороняя песочницы, где девочки играют в дочки-матери. Тогда мальчики чувствуют себя настоящими, а девочки – благоразумными. И никто не ощущает себя счастливым.
Я погладила янову руку и ободряюще улыбнулась, когда он расположился в кресле. Ян ответил мне взаимностью, но я чувствовала, что его доверие ко мне упало на пару позиций. Мне казалось, я добрый врач в белом халате, который внезапно достал здоровую иглу и напугал ребенка. Все знают, что он работает во благо – но детям не объяснить, что болезненный укол исцеляет, а не калечит нежную кожу.
Нано-робот проник в ухо бога, и он мужественно перетерпел болевые ощущения. А потом моментально вырубился, свесив голову.
– Ты уверена, что мы поступаем правильно? – спросил Чернобог, поднимая и опуская крышечку сосуда с благовониями на полке. Бряк.
– Ох, Чернобоженька, – глубоко выдохнула я, гладя Яна по лицу. – Я уже ни в чем на фиг не уверена.
* * *
– О пылкий очаг души моей, твой голос – будто ангельский хор, трель неземных птиц! Ты почто ругаешься на меня, Гость Ай-Хе, суровейший и справедливейший мой? – ЦеЦе трещал, вибрируя крылышками и чувственно суча лапками. – Что же сделал тебе твой раб, что ты кидаешься такими громкими словами, такими оскорблениями, о речистый из мужей, Гость Ай-Хе?! Я показал тебе редкие кадры хроники лучезарной жизни твоей, хоть и не ведаю, как велико твое непостижимое самолюбие – про себя гости редко смотрят «видеофильмы»! А ты пришел и смотрел, я показал тебе, сияние взора моего, о, самовлюбленнейший из самовлюбленных, Гость Ай-Хе, показал тебе кадры из детства твоего и отрочества, ты досмотришь? Обещай не ругаться – я всего лишь замечательный сынок своего Повелителя Мух! И не более, чтоб на меня так браниться!
Под пронзительные вопли ЦеЦе Ян выдохнул в ладони, в которые уронил голову. Его уже тошнило от карусели эпизодов прошлого, с которым бог себя не отождествлял. Он смутно узнавал Фурину – она когда-то жила на Яникуле, или возле него, и что-то значила в жизни смотрящего.