– Ты заблуждаешься, Гил. – Капер подошел к Гильгамешу вплотную, и между мужчинами образовался тонкий, как лезвие, просвет. – Я не часть стада. Даже не хищник. Я – охотник.
Набрав воздуха, я возразила:
– На Первом этаже может поджидать Консьерж, с которым ты в одиночку не справишься.
Как и ожидалось, Партизан переключился на меня и, состроив гнусное выражение, рассмеялся мне в лицо:
– А ты заткнись, сопля! Мебели слова не давали! Безоружная магически неполноценная слабачка, даже умом не блещешь особо.
Поразительно, но меня не задели его слова. Наверное, потому что я сама в них верила. Ликвидация давалась мне с огромным трудом. Несмотря на то, что судьба свела меня с четырьмя сильными союзниками, я по-прежнему оставалась самым слабым звеном. Мне следовало подключить смекалку еще раньше, чтобы не купиться на ловушку музыкальной труппы, не отключиться в дороге, не провалиться в бесконечный кошмар, срежиссированный больным подражателем Ридли Скотта. Терпеть не могу «Гладиатора», и что люди в нем находят? Разве что актеры отлично играют: Хоакин Феникс прекрасно вжился в роль императора Коммода.
«И о чем я думаю в такой момент?» – подумала я и устало улыбнулась. Досадно, что во время «черной полосы» нельзя уйти в отпуск.
Зато мои отстраненные размышления привели меня к ясной мысли, которую я тут же озвучила:
– Этаж и есть Консьерж. Твои же слова.
– Дальше что, лысину мне под шляпу!
– А то, пустоту тебе в голову, – вскипела я, – что Хранитель не может быть и рубильником, и Консьержем, и Этажом. Либо ты ошибся в расчетах, либо где-то нас нагрели. – Я зыркнула на Хранителя, преисполненного безмятежности. – Что-то не сходится.
Капера перекосило от злости, он замахнулся прикладом, вывалив на меня поток оскорблений за то, что я «посмела ему перечить и умничать», – все случилось в один миг, стоило мне зажмуриться. Открыв глаза, увидела, что оружие ударилось о предплечье Яна: его рука дрожала, но он смотрел на Партизана так, что не давал повода усомниться в собственной силе.
– А, щенок! – закричал Харот. – Крутишь хоровод вокруг слабой особи, хотя сам еле на ногах стоишь. Рассчитываешь на
– На… что? – макет не отпускал, но фраза сбила его с толку.
У меня екнуло сердце: не приведи бог каперу брякнуть про любовь, и Ян сломается. Я выступила вперед в попытках остановить беспредел, но вмешался Гильгамеш: он прицелился Партизану Хароту в спину из энергошотгана, в дуле которого созревал белый комок света.
– Прости, мне очень не хотелось бы делать это.
Уголок губ Харота дернулся в усмешке. Не поворачивая головы, он сказал:
– Напомнить, как ты напрашивался ко мне в команду, щегол? Как
Мне померещилось, что маска учтивости Гильгамеша в тот момент «съехала», обнажив растерянное лицо, искаженное болью. Я опустила взгляд на палец капера, погладивший сенсор «крючка», но на переднем плане промчалась фурия и снесла Харота. Раздалось два жестких удара, и Партизан Харот, как был на спине, вырубился с окровавленным носом.
Я подняла взгляд на фигуру Инанны, склонившейся над ним: она потерла костяшки, стянутые кожаными перчатками, и обратила на нас взор из прорезей маски.
– А от молчуньи есть прок, – прокомментировал Ян, расправив плечи.
Гильгамеш сложил оружие и подошел к нам, вымучивая улыбку. Я думала, как его поддержать, но оставила эту мысль – каперу явно не хотелось, чтобы его жалели, тем самым поддерживая слова Харота.
– Вера права, – сказала Инанна. – Перебить друг друга мы всегда успеем. Надо думать, как выбраться.
Я с благодарностью кивнула агенту, и она, избегая общения, занялась связыванием Партизана Харота: стянула мерзавцу руки собственным ремнем. Ян потеребил ухо, хмуро посмотрев на отключившегося Партизана:
– Какой шумный мужик. Где ты его откопал? – он поднял взор на Гильгамеша.
Капер глубоко вдохнул и произнес на выдохе:
– Долгая история. – Гильгамеш сложил ладони домиком и обратился ко мне: – Ты и впрямь нестандартно мыслишь, сказывается опыт консультанта – будем тебя беречь. Когда ты в последний раз пила?
Я посмотрела по сторонам, словно ища ответ в пустынных пейзажах, и пожала плечами.
– Светила шпарят так, что мы очень скоро ощутим все прелести обезвоживания, – сказал, качая головой, капер. – Мы с Инанной раздобудем воды, а вы с Яном расположитесь под деревом в тени. Лучше, чем ничего.