Ян возмутился, что его отправили в ссылку для слабаков, но я напористо повела макет под руку. Инанна с Гильгамешем проверили Партизана Харота и, удостоверившись в том, что он не причинит нам вреда, отправились осматривать наш «аквариум». Подивившись поставленному удару мастера переходов, я села в узкой тени и потянула Яна за собой. Не удержавшись, он свалился – и снова на меня, как в супермаркете. На этот раз я смогла близко-близко рассмотреть осунувшееся бледное лицо, покрасневшие веки, алые от крови губы; услышать, как со свистом входит и выходит из куклы воздух. У меня сдавило за грудиной – подвинувшись ближе к дереву и подальше от Яна, я сказала:
– Не строй из себя героя. Мертвый ты бесполезен.
Макет примостился рядом, скрестил руки на коленях. Оторвал травинку, похожую на лисохвост, и погрыз стебель.
– Вельзевулы исчезли, – начал загибать пальцы Ян, когда я перестала ждать ответа, – мой шифр не разгадан, ты нашла способ добраться до следующей станции. С ветерком. Я, как ни крути, бесполезен.
«Как мне хочется поспорить, но он прав…»
Приложив ко лбу ладонь козырьком, я посмотрела на «двойную» звезду, поджаривающую землю. От духоты голова тяжелела, и проступал холодный пот.
В дерево влетел нож, и я с ужасом посмотрела наверх, ожидая увидеть маньяка Харота с ножом, но это оказалась Инанна. Она извинилась взглядом, вынула лезвие и подставила ладони под струю воды. Округлив глаза, я встала рядом и сказала:
– Как баобаб.
– Вспомнил, что в моем мире растут похожие, – словно извиняясь, произнес Гильгамеш. Он стоял позади меня, дожидаясь очереди. – Вопрос решен.
– Вы молодцы, – кивнула я.
Когда Инанна отошла, я собрала воду в ладони и выпила. Жидкость смочила горло и приятным холодком прошлась по пищеводу. Повторила, а следующую порцию поднесла ко рту Яна со словами:
– Выпей. – На ботинках множились и росли темные капли. – И быстрее, проливается.
Он с недоверием посмотрел на меня, словно король, который подозревает везде отраву, и, придержав «чашу», выпил. Его теплые, сухие губы касались моей кожи, и я, смотря на него, задышала чаще. Иллюзия – но какая качественная. Сон, от которого не скоро очнешься.
Гильгамеш утолил жажду вслед за мной, вытер рот рукавом и наполнил флягу. Он подошел к Хароту – с их стороны послышалась возня, ругательства и булькающие хрипы.
– Отравить вздумал! Мразь! Не дам тебе выиграть, сукин ты сын! – пролаял Партизан, изворачиваясь, как гусеница со скованными руками.
Гильгамеш схватил его за челюсть и силой влил воду. Он уступал старику в массе, но был ловчее – напоил, дал с локтя и «выключил» напарника. Я бы уронила челюсть, не будь мой эмоциональный диапазон чуть у́же, чем у пасхального истукана.
Капер заметил мое внимание и, сконфузившись, заговорил:
– Партизан Харот – отнюдь не плохое существо, миледи. Но только тогда, когда спит как младенец.
Вечерело на Ро-Куро быстро. Маленький мир: и полушарие, на котором мы обитали, стремительно погружалось в тень. Я сидела под деревом, прижимаясь плечом к плечу макета, Инанна караулила Партизана Харота, чтобы тот не очнулся, а Гильгамеш сидел напротив, хмуря тонкие брови. Он нарисовал веточкой овал и пририсовал треугольник – я не сразу признала в творении кита.
– Думаешь, мы по-прежнему в Туннану? – спросила я.
– Уверен. Консьерж – отвлекающий маневр. Этаж и Хранитель суть есть одно, и это наш зверь.
Ян, поймав приступ кашля, поспешно оставил нас и скрылся у невидимой границы в отдалении. Я успела только руку протянуть, не зная, имею ли право останавливать его. Вновь мы остались с Гильгамешем наедине. Он был такого типа притягательных парней, которые выглядели много младше своих лет, будто рухнули в чан с эликсиром вечной молодости. Не будь я конченой янусофреничкой, завязала бы отношения с ним на градус теплее дружбы. К счастью или нет, но я совершенно не могла думать о ком-то кроме белобрысого ловеласа. Даже если очень хотела.
– У меня нет знаков, – внезапно сказал Гильгамеш. – Ты заметила, полагаю.
Он тоскливо улыбнулся: я сосредоточенно наблюдала за дерганым движением его кадыка. То, как он мял пальцы, пробудило воспоминания о нервном тике Яна.
«Я не Белый Вейнит, наставник, а
– Заметила, – сказала я. – Похоже, это больная тема. Я не стала любопытствовать.
Улыбка скользнула и моментально растворилась на его лице. Я чувствовала, что Гильгамеш нуждался в отповеди. Не осуждала: нас вот-вот снесет кислотной волной в животе гигантской рыбины, застрелит алчный капер или прикончит жажда, чего уже греха таить. Вот только экс-торговка не годилась на роль духовного гуру для сверхсущества.