– У меня не осталось дома. Потеряла его вместе с вами. Остались цель и друзья, которым нужна помощь.
– Каким еще «друзьям»? Гламурному подонку твоему, что ли? – комично возмущался он, забавляя меня.
– Ты смотри в цивильном обществе не ляпни подобного, – куражилась я. – Так не выражаются уже сто лет.
Как бы счастлива я ни была, но пришло время прощаться. Отец это понял и молча обнял меня. В объятиях родителя я встретила эховый рассвет следующего дня, который раскрошил призрачное тело в звездную пыль.
С утра Дайес распорядил между нами свободное время: порекомендовал погулять в городе, чтобы «не мешаться под ногами», но своему скотству не изменил: при всех задрал мою штанину, выставив напоказ ботинок с рваной подошвой.
– Они спасали мне жизнь на Ро-Куро. И не раз. – Я постеснялась смотреть Маймуне и Чернобогу в глаза. – Туфли из гардеробной мне не подошли.
– Чернобог, покажите гостье город, – глядя на меня, скомандовал глава. Он достал контактер и совершил несколько нажатий: – Подберите ей обувь. И ради Абсолюта, не тактические берцы.
– Будет исполнено, сэр, – отозвался Кощей, отложив планшетный контактер, в котором что-то читал все утро.
Маймуна, зыркнув на меня, принялась умасливать Лебье отпустить ее. Я со вздохом закатила глаза. Не выдержу три часа лекций про то, как на Инитии классно. Напоминало мою бабушку, воздыхавшую по Советскому Союзу. Ко всему прочему, ифритка мне не доверяла, вот и таскалась, как северокорейский гид по пятам.
«Еще бы, – хмыкнула я, буравя ее взглядом, – я ведь прямо сейчас встану, вооружусь зубочисткой и пойду в Сэнтрэ захватывать власть».
Мраморный Бог, похоже, все решил. Он глянул на Маймуну так, что она подавилась языком.
У Дайеса Лебье имелась уникальная черта: при том, что его физиономия смахивала на недвижимую посмертную маску, эмоции отражались переливами теней. Антипатия, заносчивость, презрение – пакет услуг «Почувствуй себя ничтожной молью рядом со львом». Я уже работала на таких. Больные грабители, убийцы и наркодилеры.
Отец с сыном отражались в кривом зеркале. Бахвальство и самолюбование Яна – рефлекс, который он выработал в детстве. Притворное внушение уникальности породило звездный образ Белого Вейнита, а искренняя ненависть напитала сущность, что притаилась за рекламным билбордом.
Варясь в тусовке уголовников, окруженная бездомными пьяницами и шпаной, я тоже соорудила самопал против общества – интеллект. На заложенном с детства фундаменте из книг настроила многоэтажку ядовитого сарказма и цинизма. Сидела в ней, как принцесса в черной-черной башне. Ждала своего принца на белом-белом коне.
И куда нас это завело?
Глава IX. Заброшенная военная база
Под нашими с Чернобогом ногами растянулся сказочный мост. Напоминавший строением акведук, он пропускал воды реки, берущей начало от водопада в Антии, через массивные своды. Сквозь прозрачный пол я наблюдала за бурным потоком, держась с непривычки центра. Навстречу шли редкие прохожие, одетые элегантно и невесомо, как эльфы, сошедшие со страниц фэнтезийной книги. Инитийцы были неотразимы, как и подобало небожителям – средний рост выше человеческого, грамотная маскировка признаков старости и крепость их тел буквально вопили о статусе цивилизованного острова мечты.
Однако по мере знакомства с изнанкой Инития я лишь укоренилась в мысли, что из рая рано или поздно либо сбегают, либо изгоняют.
Мы с Кощеем были одним миром мазаны: неловкую тишину разорвал бы самый болтливый из нас, но в обществе друг друга интроверты, похоже, взаимно уничтожались, как одинаковые числа с разными знаками. Тем не менее, раз запрос на правду исходил от меня, справедливо было взять на себя роль словоохотливой собеседницы.
– Здесь всегда такая погода? – спросила я, оглядываясь.
– Какая? – Чернобог не взглянул ни на меня, ни на пейзажи вокруг.
– Хорошая.
– Не знаю. Я не был на Инитии давно и предпочел бы еще столько же эхинов не возвращаться сюда, – разоткровенничался Кощей.
Самая стереотипная из тем для общения внезапно выстрелила. Я не сбавляла оборотов:
– Ты так категоричен. Не вижу никаких катаклизмов, народных волнений и бесконечных войн, как на твоей родине, к примеру.
Чернобог изменил траекторию и притаранил меня к перилам моста. Я зацепилась взглядом с проходившей мимо парой: инитийка подтолкнула спутника локтем, показывая на нас.
– Ты ничего не знаешь о моей родине, землянка, – процедил он. – Кригеллон не был образцовым миром, процветающим или богатым. Но он был честен с населением. Он говорил с нами на языке доблести и силы – нашей судьбой распоряжались не кабинетные крысы, а мы сами.
Между нами с Кощеем сохранялось законное расстояние, но кошмар, который я пережила с Бо, возобновился – и я от испуга схватилась за перила. Переборов тревогу, возразила:
– Ты так уверен? Уверен, что войны между вашими государствами никем не спонсировались? Вроде умный взрослый бог, – вздохнула сочувственно, – а все еще веришь в сказки.
– Вам нужна помощь? Госпожа? – ко мне обратился инитиец, осуждающе поглядывая на Чернобога.