Покрутив головой, поискала напарника: Кощея и след простыл. Я мысленно обратилась к ЦеЦе и попросила связать с большой землей, с Повелителями мух, Лебье – хоть с призраком Кеннеди, – но пустое. Устройство заявило, что работает в автономном режиме. Сети нет.
Я оторвана от цивилизации где-то у черта на рогах, так еще и закованная в кандалы, будто в низкобюджетном ретро-фэнтези.
– Шагайте, тупорылые овцы! Быстрее! – надзиратель размахнулся и со всей силы ударил по ногам впереди идущей девушки. Она разрыдалась и упала, и наш «хвост» повело вперед. – Ах ты маленькая дрянь…
В единственном глазу рабовладельца появился страшный блеск, с которым он подлетел к несчастной и попытался ударить еще раз, но я не выдержала:
– Отвали от нее.
На меня устремились все взоры. Голова надзирателя, как у ржавого робота, медленно повернулась на меня. Он выпучился, и я опустила глаза.
– Ты что о себе возомнила, паршивка? – угрожающе растянул он.
– Не порть дары, Клувий, – урезонил второй надзиратель с седыми волосами, собранными в хвост на затылке. Он подошел с другой стороны, и я ощутила от обоих смрад пота и крови. – Нам велено было сбыть как можно больше девок, а кто возьмет в наложницы уродку с кровавыми ссадинами на теле?
Краем глаза я заметила, как надулся, сжал губы и покраснел от ярости Клувий. У меня затряслись поджилки – ждала, что меня выпорют до лихорадки, а может, до смерти, но этого не случилось. Клувий свистнул извозчику, вовремя подогнавшему длинную телегу, запряженную лошадьми.
– Ларт, сажай товар и езжай, а я поеду сзади верхом, – распорядился он, и седовласый, которого назвали Лартом, подбежал к телеге.
Он перекинулся парой слов с лысым извозчиком, и тот осадил жеребцов. Их копыта рыхлили песок, и я не к месту вспомнила ипподром на ВДНХ: это было не здесь, в ином измерении, в другой жизни. И где я теперь? На Земле ли?
Подняв взор к лазоревому небу, прищурилась. Чернобог исчез, а я оказалась в какой-то исторической кинопостановке, даром что не видела белых трейлеров и съемочной группы со стаканчиками кофе из «Санбакса». Все было взаправду, а я осталась одна посреди этого первобытного безумия.
Ларт приставил к телеге дощечку и разъединил нас по пятеркам. Я оказалась во второй, и после того, как часть девушек села на левую лавку, мы взобрались следом и заняли правую.
Послышалось конное ржание и фырканье – Клувий на пегой лошади замыкал наш кортеж. Ларт уселся рядом с извозчиком, что скомандовал «но!» и ударил поводьями.
Добирались недолго. Похоже было, что я оказалась на юге, причем в какой-то древности: на зеленых холмистых лугах нашу повозку встречали пастухи, женщины с кувшинами, которые я видела разве что в Пушкинском музее, повсюду – морской воздух, пропитанный хвойным ароматом растущих тут и там кипарисов и сосен, совсем не похожих на те, что я видела в России.
Телега подпрыгивала на ухабах, и нас трясло, и я даже испугаться толком не успела. Только сидела, как восемнадцатилетняя Вера Беляева в «Мерсе» Олежи, превратившись в отголосок смелой и уверенной себя. Превратившись в эхо чьих-то бравых слов: «Отвали от нее». Когда это я стала такой смелой? Кощей пропал, а Яна нет и не будет.
«И как мне найти его посох? Впрочем, если время на Земле схлопнулось, а я попала в декоративное прошлое, шансов отыскать атрибут куда больше, чем среди глючных руин».
Повозка остановилась подле каменной лестницы. Нас выгнали к подножию, и я натурально приоткрыла рот. Холм венчал огромный дворец из песчаника, пронзенного золотыми прожилками, что бликовали на солнце наряду со шпилями, «рвущими» синее небо. Мы поднимались, стараясь не упасть из-за неудобных пут, а по обеим сторонам лестницы нас встречали воины, похожие на киношных легионеров, с копьями и щитами. Я старалась не пялиться в открытую, чтобы не спровоцировать конфликт.
Я уже выдохлась, когда мы достигли вершины. Вход был выполнен в виде арки, фронтон которой тяжелым весом опирался о мощные колонны, также пронзенные золотом. Двое стражей-легионеров спросили что-то у наших «пастухов», и Ларт объяснил ему, кто они есть и чего хотят.
Врата с грохотом разверзлись, зазвенев металлическими поршнями. По колонне пролетел восторженный вздох, несмотря на то, что дорога нас вымотала. Клувий поторапливал строй девушек, не стесняясь в выражениях, и мы семенили по залу, выложенному дорогим камнем, между колонн из красного мрамора, выкрашенных статуй в нишах, диковинных амфор на пьедесталах и настенных фресок, в которые я особенно не вглядывалась. Из окон во всю стену лился дневной свет, мягко оседая на тревожно алой плитке, посреди которой гротескно выделялся резной трон будто бы из слоновой кости, который охраняла стража.
Трон за которым растянулось красное полотно с вышитыми золотом CCC LXV, пустовал.