– О чем болтаете, мальчики? – к ним подошла одетая в голографическую мини-юбку и куртку-кроп девушка. Она заправила за ухо прядь волнистых серебряных волос, стриженных по плечи. – Вновь сплетничаете про Белого Вейнита?
– Не делай вид, что тебе все равно, Фурина. Нам по гэ-майла эхинов, и у нас такого «послужного списка» постельных достижений, как у засранца Лебье-Рейепс, не водится, – хмыкнул Ананси и прочистил горло, указывая на диванчик причудливой формы. – Мы любопытствуем в рамках научного постижения.
Пока она присаживалась, звеня поясом из колец с брелками в виде фэнтезийных существ и цепочкой модного на Ашерне пирсинга, тянувшейся от крыла носа до уха, друзья разглядывали ее и в тайне восхищались. Девушка делала вид, что не замечала голодных взглядов – она закинула ноги в массивных ботинках на столик и обхватила выкрашенными в фиолетовый губами металлическую соломинку, потягивая энергетический коктейль.
Фурина Эрешкигаль – уроженка промышленного мира Те Коре, что в переводе с местного языка означало «Пустоты». Он славился неисчерпаемыми бассейнами энергии, которыми владели крупные промышленные предприятия Конфедерации. Текорейцы исповедовали анодокатодизм – очищение от скверны через познание греха, из-за чего уровень преступности среди аристократии и низшего класса работников энергодобычи достигал пиковых показателей, а экологические демонстрации стали синонимом кровавой бойни – их жестокое подавление спонсировали корпорации, владеющие энергетическими кластерами.
Когда отца Фурины застрелили на мирном шествии, мать, работавшая на предприятии директором, провернула преступную схему, заполучила поток в миллион эверий, забрала двух девочек и увезла на Инитий.
Фурина была выдающимся эйнином: школярка могла позволить себе все, что угодно. Вундеркинд, она овладела мастерством арочных переходов еще во время обучения на первых курсах Альма-Матер, пока остальные изучали азы. Фурина одевалась как хотела, ела и пила что хотела, вела успешный экоблог в АКАШИ, рассказывая о жизни в «Пустотах» без прикрас, путешествовала где хотела и наслаждалась криминальной стороной жизни, о которой мало кто знал, кроме…
– Янус Лебье-Рейепс, – улыбнулась она, помешивая коктейль трубочкой, – занятная личность.
– Что девушки в нем находят, просвети? – нахмурился Виракочча, бросая робкие взгляды в сторону уединившихся Тийи и Януса. – Вам нравятся бабники?
Фурина расхохоталась и покачала головой:
– Ты мне сейчас мозг вынес, Виракочча. Я понятия нафиг не имею, что девчонки находят в Белом Вейните, и я не испытываю к нему романтических чувств. Лучше свою землячку спроси. – Девушка указала соломинкой в сторону целующейся парочки и успела подхватить капельку напитка прежде, чем она капнула бы на серебряную сетку колготок. – Тийя Серенай – его фанатка, торчит на Белом Вейните. Вот она-то тебе лекцию прочтет, как и что он делает.
Последние слова Фурина произнесла задумчиво, потому что выискивала робота-официанта, который развозил заказы, и, обнаружив, покачала двумя пальцами перед его сенсорами.
– Нам интересно мнение той, что еще не пала его жертвой, – протянул Ананси. – Я думаю, что я очень хорош, и у меня было уже хор-ла «раза» с девушками. Вот я для тебя хорош, Фурина?
– Нет, – закатила глаза она, и Виракочча усмехнулся. Ананси махнул на друзей рукой. – Не плачь. Я к этому по-другому, знаешь ли, отношусь. Мне кажется, – ее взор устремился к силуэтам, смешанным в страстном поцелуе, от амплитуды которой шарахались виртуальные рыбки в вертикальных аквариумах, – что те, кто с ранних лет ведет беспорядочную амурную жизнь, на деле одинок и
– Да уж, – расхохотался Ананси, – офигеть можно, Фурина. Глубокий анализ. – Он комично «собрал» вымышленные слезки в ладони. – Поплачем над судьбой богача-красавчика, поимевшего всех благородных и не очень девиц Альма-Матер.
Фурина повела плечом. Когда робот, изобразив на экране-мордочке добродушный смайл, подвез поднос с любимым гарцевым энергетиком Эрешкигаль, его беспардонно забрали прямо из-под носа девушки.
Девушка, прищурив фиалковые глаза, наблюдала за тем, как Белый Вейнит опустошает стакан, прижимая Тийю к себе за талию. Оба лохматые, у Серенай потекла косметика. Фурина вернула ноги на столик и, закатив глаза, увязла в наполненных упругой жидкостью подушках.
– Это было твое? – спросил ничтоже сумняшеся Янус, покачав пустой посудой около покрасневшего лица. Прилизав волосы над ухом, поставил стакан на поднос и заказал еще. – Меня мучила жажда, мне нужнее, так что ты меня простишь, пожалуй. Ты же меня любишь, шмакодявка.
Белый Вейнит обворожительно улыбнулся, обнажая ровный ряд жемчужных зубов, и проводил Тийю на диванчик, усевшись между ними с Фуриной. Последняя нацепила на глаза эхозащитные очки в неформальной оправе и пробубнила:
– Я могу простить тебе даже убийство моего виртуального питомца, но только не выпитый энергетик, наполированный ты кусок совести.