— Деньги компании, активы, я узнал, что ты слила все на какую-то левую фирму, ты для этого подобралась ко мне так близко, Саша, это он тебя подослал? Ты из-за этих проклятых денег влезла мне в душу, Саша? Это его ребенок? — он тряс ее так, что у нее зубы стучали.
— Яланский, что ты несешь, это твой ребенок, мы не предохранялись, тебе совсем отшибло память? — она выдернула руки и начала растирать покрасневшие запястья, сердито глядя на Романа. Тот подошел к секретеру, достал с нижнего ящика папку и почти швырнул в Сашку. Она дрожащими руками открыла ее, вглядывалась в бумаги и не разбирала ни слова, все сливалось и плыло перед глазами.
— У меня не может быть детей, Саша, жаль, что ты этого не знала, правда? Илья не мой сын, потому Инга и держит меня за яйца. Если его биологический отец оспорит отцовство в суде, они его у меня отберут. А я знаю, что Илья не нужен ни ей, ни ему, ей нужны только мои деньги, как и тебе. Ты, как ты могла, Саша, — он хрипел, нависая над Сашкой, а она смотрела во все глаза, и ей даже не было страшно, только невыносимое, тоскливое чувство выкручивало изнутри, ломая ее, словно на дыбе.
Этот мужчина смотрел глазами, полными ненависти, боли и отчаяния, а она не понимала, как могла снова поверить ему. Второй раз. Говорят, в одну и ту же реку не входят дважды. В реку возможно, но в болото, затягивающее по самую макушку, Александра Погодина умудрилась повторно влететь со всего разгону и без особых усилий.
«Что же ты вляпываешься вечно с неблагополучными мужиками, Санька?»
«Как же ты оказалась права, Анечка…»
Саша смотрела сквозь застилающую глаза пелену, не разбирая ни единого слова из того, что говорил Яланский, и была этому только рада. Наверняка ничего хорошего, она видела лишь шевелящиеся губы, а в ушах гулко шумело. Неблагодарный, подозрительный мужчина, который только и делает, что ломает ей жизнь, пока она спасает его бизнес и рожает детей, скажи кому, не поверят. Так нужен ли ей на самом деле этот мужчина? Она хотела преподнести ему дочь, как подарок, вот только Яланский таких подарков не заслуживал.
— Чем он лучше меня, Саша? Ты хоть представляешь, что ты наделала? — вдруг донеслось до нее сквозь этот гул.
— Всем лучше, — едва ворочая языком, ответила Саша, — любой будет лучше тебя, потому что таких гадов как ты, Яланский, еще поискать.
Лучше бы она смолчала, но Саша не сообразила сразу, и лишь когда тот, рыча, схватил ее за руки и притянул ближе, поняла, что кружевная сорочка сработала в ожидаемом направлении, вот только сейчас это было совершенно лишним.
— Отпусти меня, Рома, ты нетрезв, иди проспись, потом поговорим, — попыталась вывернуться, но сделала еще хуже, оказавшись припечатана к столу.
— Так может проверим, кто все-таки лучше, — его рука оказалась под сорочкой, он дышал тяжело, прерывисто, и Саша поняла, что остановить его уже не выйдет, остается только бежать.
Она дернулась и метнулась к двери, но Роман оказался быстрее, поймал за талию и толкнул на стол лицом вниз.
— Рома, пожалуйста, не надо, — она стонала, сквозь сцепленные зубы, но понимала, что он ее не слышит. Они оба, похоже, не слышали друг друга. Сашка вцепилась в край стола и закрыла глаза…
Ее ногти скользили по краю, ломаясь, а он бился об нее, как одержимый, она же не чувствовала совсем ничего, будто это было не ее тело, она словно наблюдала со стороны. И не заметила, в какой момент все изменилось, лишь почувствовала, как его руки гладят ее плечи, волосы, губы осторожно касаются спины, и рваный шепот пробирает до дрожи.
— Сашка, Сашенька, ну почему, я ведь так любил тебя…
«Любил-разлюбил… Не в первый раз», — мелькнуло и пропало, гораздо больше Сашу занимало, почему у нее мокрая спина. Почему влажные щеки, понятно, потому что слезы стекали по одной, как горошины, редкие, но крупные, сразу все лицо становилось мокрым.
Он отпустил ее, и она сползла на пол, прислонилась к ножке стола, закрываясь руками и стараясь усмирить бьющееся сердце. По внутренней стороне бедра стекала теплая вязкая жидкость, на Романа смотреть она не могла, это было выше ее сил.
— Саша, — он шагнул к ней, голос сорвался, а она лишь замотала головой.
— Не подходи ко мне, уйди, Рома. Я не могу тебя видеть.
Он постоял, круто развернулся и прошел в кухню. Хлопнула дверца холодильника, а потом раздался звон стекла и хриплый крик сквозь зубы — об кафель разлетелся стакан. Да пусть хоть головой об тот кафель бьется, ей теперь все равно. Саша сделала над собой усилие, поднялась и добрела до ванной. Но как она ни старалсь, вода не смогла отмыть душу. Тело — да, душу — нет. При выходе из ванной ее поджидал Роман.
— Почему ты так долго? Тебе плохо? — он говорил подозрительно сипло, наверное сорвал голос, пока орал в кухне. Саша обо всем думала безучастно, просто констатировала факт. Она плотнее завернулась в полотенце и прошла мимо, даже не взглянув на него.
— Что ты, мне отлично.
— Саша, — снова хриплый рык вслед, и на нее внезапно дохнуло отчаянием и безысходностью.
