— Уходи, Рома, — сказала, не оборачиваясь, — дай один час, и меня здесь не будет. Завтра в девять встречаемся у нотариуса.
Он хотел еще что-то сказать, но лишь сильнее сцепил зубы и выскочил из дома. Саша поднялась к себе в спальню, достала из ящика бумаги и разложила на кровати. Сначала вложила в файл генеральную доверенность на компанию «Стил инвест ЛТД», потом она введет Яланского в состав учредителей, когда сама оттуда выйдет. Когда сможет без отвращения на него смотреть. Затем положила фотографию Саломатиной, подписав ее с обратной стороны. Нашла копию свидетельства о рождении Дашки и в пустую графу, где должен быть отец, вписала «Робин Гуд». Подумала, аккуратно оторвала от чистого листа небольшой клочок и крупными аккуратными буквами вывела: «Забудь меня. Эй». Записка легла в файл последней.
***
Ей в самом деле хватило часа, чтобы собраться и вызвать такси. Чемодан оказался не слишком большой, она взяла только те вещи, с которыми приехала всего два месяца назад. Два месяца, а будто с тех пор прошли годы… Саша попросила охранника снести чемодан вниз, а сама остановилась, окинув взглядом дом, где она была счастлива. Так сильно и так недолго.
Когда садилась в такси, увидела Яланского, наблюдавшего за ней из беседки. Он что там, пьет? «Может и пьет, да пусть хоть сопьется, тебе что?», — одернула себя и отвернулась. Но продолжала чувствовать все тот же полный обреченной безысходности взгляд. Заставила себя не думать о нем и достала телефон.
Абонент откликнулся практически сразу же, как будто сидел и ждал звонка. Саша подавила муторное чувство, которое вызывал один звук его голоса, придется потерпеть, он ей нужен, сама она не справится.
— Станислав Викторович? Это Саша. Ваше предложение остается в силе? Только меня интересует исключительно первая часть.
— Конечно, Сашенька, и первая, и вторая.
— Со вторым напряженка, Станислав Викторович, я беременна.
Олешин закашлялся, и Сашка очень надеялась, что тот подавился собственным ядом. Наконец, Олешин обрел способность говорить.
— Это ребенок Романа?
— Судя по тем фотографиям, которыми вы его снабдили, он ваш, Станислав Викторович. По крайней мере, Яланский в этом уверен.
— Что? — трубка поперхнулась, и Сашка даже забеспокоилась. — Вас там что, удар хватил, Станислав Викторович? Осторожно, в вашем возрасте и до инфаркта недалеко.
— Этот идиот в самом деле решил, что это мой ребенок?
— А разве вы не такого эффекта ожидали?
— Слушай меня, маленькая язва, ты сейчас дашь этому дураку телефон…
— Очень жаль, но не смогу. Я его бросила. Сейчас еду в такси и пытаюсь выяснить, вы поможете мне или нет.
— Нет, ты сейчас же вернешься назад, а я ему позвоню…
— Тогда всего доброго, Станислав Викторович.
— Стой! Погоди, Саша, — он дышал так, словно пробежал стометровку, и Сашка в самом деле испугалась, что Олешина разобьет инфаркт. Или инсульт. — Прости, я не знал. Точнее, я неправильно тебя оценил. Подумай хорошенько. Роман, конечно, идиот, что поверил мне, но ваш ребенок…
— У меня уже есть от него один ребенок, Станислав Викторович, будет еще второй, ничего нового, — она сама не знала, почему позволяет себе так с ним говорить.
— Твоя дочь — дочь Романа? — Сашка даже пожалела, что не видит, как у Олешина глаза вылезают из орбит. Однако, раскаяние в его голосе звучало абсолютно искренне. Может, он просто ненормальный?
— Это долгая история. Возможно, я расскажу вам как нибудь за бутылкой рома и парочкой крепких сигар.
Видимо, терпение Олешина, в отличие от Вселенной, имело четко очерченные границы.
— Значит так, — в его голосе зазвучали стальные командирские нотки, и Сашка невольно подтянулась. А вообще ей казалось, что общение с этим человеком относится к разряду «сюр», и снова некстати возникло ощущение дежавю.— Сейчас с тобой свяжется мой секретарь, она забронирует два билета на самолет. Бери дочь и прилетайте обе, я вас встречу. Здесь и поговорим.
— Мне нужна ваша помощь, я ведь не то, что бы мечтаю вас увидеть. Пообещайте, что поможете в обмен на ту ложь, которая стоила мне очередных похороненных иллюзий, иначе мы прямо сейчас завершаем разговор.
Голос в трубке замер, а когда ожил, больше походил на старческое ворчание.
— Я буду отправлять тебя на переговоры, несносная девчонка. Что ты хочешь?
— Помогите мне вернуть Илью. Я знаю, вы многое можете.
Пауза была едва заметной.
— Я решу этот вопрос, обещаю.
— Тогда можете дать мой телефон вашему секретарю. До свидания, Станислав Викторович.
Саша отключилась и уставилась в окно, впереди замаячили первые высотки. Таксист высадил ее у банка, в банке Саша пробыла недолго, позвонила маме, чтобы та собрала Дашкины вещи, затем позвонил секретарь Олешина. Саша и не заметила, как дошла до своего дома.
Квартира казалась совсем нежилой. И чужой. Саша прошла на кухню и включила холодильник, сложив продукты, а ведь она с таким удовольствием обустраивала это жилье для себя и для дочки! Как быстро она срослась с домом Романа… Ничего, глядишь, и в столице приживется.
