Забвение полностью

– Нам нужно разобраться с ним раз и навсегда. Мы пока не знаем, кто ему помогает и как далеко он продвинулся в своих планах. Он собирает армию нефилимов против падших ангелов, но он знает не хуже меня, что, когда начнется Хешван, ни у какой армии не хватит сил противостоять клятве верности, данной перед небесами. Падшие без труда одержат полную победу и расправятся с его людьми. Значит, он задумал что-то еще. Но вот при чем здесь ты? – размышлял вслух Патч. Вдруг глаза у него сузились. – Что бы он ни замышлял, все зависит от информации, которую он планирует получить от архангела. Но чтобы заставить ее заговорить, ему нужно ожерелье архангела.

Слова Патча заставили меня вздрогнуть. Я так глубоко погрузилась в открытия этой ночи, что совершенно забыла про галлюцинацию о девушке в клетке, которая на самом деле была настоящим воспоминанием. Значит, она не просто девушка. Она – архангел:

Патч снова вздохнул.

– Прости, Ангел, я слишком тороплюсь. Давай я объясню тебе…

Но я перебила его:

– Я знаю про ожерелье. Я видела пленного архангела в одном из твоих воспоминаний. И я почти уверена, что она пыталась предупредить меня о том, чтобы Хэнк ни в коем случае не завладел ожерельем. Но тогда я решила, что это просто галлюцинации.

Патч молча смотрел на меня некоторое время, затем заговорил:

– Она архангел. И достаточно сильный, чтобы войти в твое сознание. Очевидно, она сочла необходимым предупредить тебя.

Я кивнула:

– Потому что Хэнк думает, будто твое ожерелье у меня.

– Но у тебя его нет.

– Пойди и скажи это ему.

– Хм… Значит, Хэнк считает, что я передал свое ожерелье тебе. – Патч нахмурился, что-то прикидывая в уме. – Если я отвезу тебя домой, ты сможешь встретиться с Хэнком лицом к лицу и убедить его, что тебе нечего скрывать? Нужно, чтобы он поверил, будто ничего не изменилось. Этой ночи никогда не было. Если ты не готова к этому, не страшно. Но если ты решишься… я должен быть уверен, что ты сможешь справиться с этим.

Я не колебалась ни секунды. Я умею хранить тайны, как бы тяжело это ни было, когда дело касается тех, кого я люблю.

Я до отказа вдавила в пол педаль газа «фольксвагена», надеясь, что по дороге мне не встретится какой-нибудь скучающий полицейский, которому нечем заняться, кроме как выбранить меня за нарушение правил. С большой неохотой оставив Патча, я мчалась домой. Уходить от него не хотелось, но мысль, что моя мама наедине с Хэнком, что она лишь марионетка в его руках, полностью в его власти, была невыносимой. Вопреки всякой логике мне казалось, что мое присутствие может как-то защитить ее. Уступить Хэнку? Да я скорее готова была умереть, чем пойти на это.

Патч предпринял несколько не совсем честных попыток убедить меня остаться до утра, но они провалились, и он все же отвез меня к «фольксвагену». Даже не знаю, чем объяснить тот факт, что моя машина, простояв несколько часов в этом промышленном районе, была цела и невредима. Я была уверена, что уж магнитолу из нее точно выдерут.

Дома я легко взбежала по ступенькам крыльца и тихонько открыла дверь. Включив свет на кухне, я едва удержалась от крика.

Хэнк Миллар стоял, облокотившись на кухонный стол, и небрежно вертел в пальцах стакан воды.

– Привет, Нора.

Я немедленно надела на лицо воображаемую маску, пытаясь таким образом спрятать свой страх. И прищурилась, надеясь, что весь мой вид выражает крайнюю степень раздражения.

– Что вы здесь делаете?

Он указал подбородком в сторону входной двери:

– Твоей матери пришлось уехать в офис. Хьюго понадобилось что-то очень срочное.

– Сейчас пять часов утра.

– Ну… ты же знаешь Хьюго.

«Нет, но я знаю тебя», – хотелось мне сказать. Сразу на ум пришла мысль, что Хэнк внушил моей маме, будто ей надо уйти, чтобы, оставшись со мной один на один, загнать меня в угол. Но откуда он мог знать, когда я вернусь домой? Сомнения у меня были, но совсем отметать эту мысль я не стала.

– Я подумал, что будет правильно проявить солидарность, тоже встать пораньше и начать свой день, – объяснил Хэнк. – Разве хорошо было бы, если я оставался в постели, в то время как твоя мама уже на работе?

Он даже не скрывал, что ночевал здесь! Насколько мне было известно, впервые. Манипулировать сознанием моей мамы – это одно, но спать в ее постели…

– Ты вроде собиралась переночевать у своей подружки Ви? Вечеринка закончилась так рано? – спросил Хэнк. – Или, вернее сказать, так поздно?

От злости пульс у меня скакал как бешеный, и мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы проглотить рвущиеся с языка гневные слова.

– Я решила поспать в своей собственной постели.

Намек ясен?

На его губах играла снисходительная усмешка.

– Конечно.

– Вы не верите мне? – с вызовом спросила я.

– Нет нужды оправдываться передо мной, Нора. Я знаю как минимум несколько причин, по которым молодая девушка вынуждена лгать, что ночует у подруги, – он засмеялся, но смех его звучал недобро. – Расскажи мне. Кто этот счастливчик?

Приподняв светлую бровь, он поднес стакан к губам и одним глотком выпил содержимое.