Ви смотрела мне в глаза и лгала. Это не ерунда, не какой-нибудь маленький, незначительный проступок. Но с другой стороны, я могу понять, что она чувствует. С ее памятью неплохо поработали, а это не самое приятное ощущение. Ты чувствуешь себя крайне уязвимой, и это далеко не полная гамма чувств. Ви лгала, чтобы защитить меня. И разве так уж сильно я отличаюсь от нее? Ведь я ни словом не обмолвилась ей ни о падших ангелах, ни о нефилимах, оправдывая себя точно так же. Я могу применить по отношению к Ви двойные стандарты или воспользоваться советом Патча и простить ее.
– А как насчет моей мамы? За нее тоже вступишься? – спросила я.
– Она думает, что я имею какое-то отношение к твоему похищению. Ну, пусть лучше подозревает меня, чем Хэнка, – в голосе его появились жесткие нотки. – Если Хэнк заподозрит, что она знает правду, он так это не оставит.
Это он еще мягко выразился. Хэнк, не раздумывая, причинит ей боль, чтобы получить то, что ему нужно. А значит, тем больше причин держать ее в неведении… до поры до времени.
Я ни в коем случае не собиралась испытывать к Хэнку никакой симпатии, не собиралась очеловечивать его, но мне вдруг стало интересно, каким он был, когда впервые встретил мою маму и влюбился в нее? Был ли он уже тогда дьяволом во плоти? Или когда-то мы были ему небезразличны? И только потом, когда он увлекся своей великой нефилимской миссией по созданию нового мира, его приоритеты изменились?
Я резко оборвала себя. Сегодня Хэнк – зло. И это единственное, что имеет значение. Он похитил меня, и я сделаю все возможное, чтобы он за это поплатился.
– Когда ты сказал, что арест Риксона никогда бы не состоялся, ты имел в виду, что Риксон сейчас в аду?
Патч утвердительно кивнул, но глаза его еще больше потемнели. Я подумала, что Патч не слишком любит говорить об аде. Не сомневаюсь, что никто из падших ангелов не любит эту тему.
– Там, в твоем воспоминании, я видела, как ты согласился шпионить за падшими ангелами для Хэнка, – продолжала я.
Он снова кивнул:
– Да. Докладывать, что они планируют и когда. Я встречаюсь с Хэнком раз в неделю и передаю ему информацию.
– А что будет, если падшие узнают, что ты у них за спиной сливаешь их секреты?
– Очень надеюсь, что не узнают.
Меня беспокоило такое его легкомыслие.
– И все-таки, что они с тобой сделают?
– Я бывал в куда более худших ситуациях и все-таки сумел из них выбраться. – Уголки его губ приподнялись в хитрой улыбке. – Ты так и не веришь в меня!
– Ты можешь быть серьезным хотя бы в течение пары секунд?
Он наклонился, поцеловал мне руку и сказал предельно откровенно:
– Они отправят меня в ад. Предполагается, что они должны предоставить право принятия решения архангелам, но правила работают далеко не всегда.
– Объясни, – потребовала я.
Он лениво откинулся на спинку кресла:
– Людям ведь тоже запрещено законом убивать друг друга. Однако убийства происходят каждый день. Мой мир не сильно отличается от твоего. На каждый закон найдется желающий его нарушить. И я буду притворяться невинным. Три месяца назад я самолично отправил Риксона в ад, хотя не имел на это никакого права, кроме собственного представления о справедливости.
– Ты отправил Риксона в ад?
Патч смотрел на меня лукаво.
– Он должен был заплатить. Он пытался убить тебя.
– Скотт рассказал мне о Риксоне, но он не знал, кто заковал его в цепи или как там у вас это делается. Я скажу ему, что это тебя он должен благодарить.
– Мне не нужна благодарность этого полукровки. Но я могу рассказать тебе, как это делается. Когда архангелы изгоняют падшего ангела с небес и лишают его крыльев, они сохраняют у себя одно перо. Перья тщательно регистрируют и охраняют. Если возникает необходимость отправить падшего в ад, архангелы просто находят его перо и сжигают его. Это символическое действие со вполне материальным результатом. Выражение «гореть в аду»– отнюдь не идиома.
– У тебя было перо Риксона?
– До того как он предал меня, он был мне почти как брат. Я знал, что у него есть перо, и знал, где он его хранит. Я знал о нем все. И именно поэтому я не стал действовать анонимно.
Наверно, Патч хотел казаться невозмутимым, но ходившие на лице желваки выдавали его истинное состояние.
– Я приволок его в ад и сжег перо прямо у него на глазах.
От его рассказа у меня зашевелились волосы на голове. Даже если бы Ви предала меня таким ужасным образом, я не уверена, что смогла бы обречь ее на такие страдания, на которые он обрек Риксона. Внезапно мне стало ясно, почему Патч принимает эту тему так близко к сердцу.
Постаравшись поскорее избавиться от страшной картины, нарисованной Патчем в моей голове, я вспомнила про перо, которое нашла на кладбище.
– И что, эти перья летают где попало? И любой может на них наткнуться?
Патч покачал головой:
