Она устремилась к Клею, взяла у него миску, подставила плечо и помогла вернуться в дом.
— Я слышала тебя, дурачок, — мягко сказала она, видя, как Клейтон морщится и сжимает зубы.
Они прошли мимо посвистывавших Фрика и Фрака и направились в спальню Слейтера. Там Хоуп бережно уложила его на кровать.
— Победа тебе к лицу, — проворчал Клей, и она не смогла сдержать улыбки. Он заерзал на кровати, устраиваясь поудобнее, и театрально застонал.
Видя, что Хоуп никак не реагирует на это, он застонал громче и с надеждой посмотрел на нее. Но сочувствие к его мучениям не мешало Хоуп злорадно улыбаться.
— Да, победа тебе к лицу, — процедил он сквозь зубы, — но твоя нахальная улыбка все портит.
Его ворчливый тон заставил Хоуп закусить губу, чтобы не расхохотаться.
— Сам знаешь, Клейтон Слейтер, если бы победил ты, то хвастался бы до завтрашнего утра. Поэтому, если уж победа за мной, не смей отнимать у меня лавры.
Он засмеялся, но тут же схватился за бока и со свистом втянул воздух.
— Где уж мне тягаться с тобой!
Их взгляды встретились… и обстановка сразу стала другой: веселой, теплой и дружеской.
— Так ты признаешь, что я победила? — спросила она.
Клей, все еще державшийся за бока, только хмыкнул.
— Ладно. Так и быть. Я твой, — сказал он и протянул к ней руки.
— О нет! — засмеялась она и отпрянула от кровати. — Я не говорила, какую награду потребую в случае выигрыша!
— Это верно. — От его голоса, внезапно ставшего низким и хрипловатым, у Хоуп потеплело внутри. — Но если ты еще ничего не придумала, могу кое-что подсказать.
ГЛАВА 11
Невозможно поверить, думала Хоуп, что мужчина, изнывающий от боли, с головы до ног изукрашенный синяками, может быть таким чувственным. И таким обворожительным.
— Не сомневаюсь, подсказать ты можешь. — Она с улыбкой смотрела на Клея. — Только ведь все это одни разговоры…
Он застонал и откинулся на спину.
— Хоть признаться в этом для меня хуже смерти, но ты права. Сегодня вечером я гожусь только для чисто дружеских отношений.
Заметив, что лицо Клея стало вдруг серьезным и что он пристально изучает ее, Хоуп опять почувствовала себя неуютно.
— Догадываюсь, — слегка дрожащим голосом сказала она, — что на уме у тебя не просто дружба.
Клейтон похлопал ладонью по кровати. Его взгляд оставался спокойным, но испытующим.
— Присядешь на минутку?
— Я… я не могу, — запинаясь, пролепетала она. — Я… занята. Честное слово.
— Ты всегда занята. Вредно так много работать. — Взгляд Слейтера спустился на ее живот. — Как ты себя чувствуешь?
— Нормально.
— Когда я пришел в кухню, то не увидел ничего нормального. Ты выглядела расстроенной. И одинокой.
— Зато теперь я не одинока.
— Нет. — Его взгляд стал еще более пристальным. — Ты рада этому?
— Не знаю. — Когда Клей смотрел так, Хоуп начинало трясти.
— Так присядешь?
— Ты… снова начнешь целоваться. — Боже мой! Вот так ляпнула.
— Могу, — серьезно сказал Клейтон, поднял голову и заглянул Хоуп в глаза. — Хочешь сказать, что тебе не понравилось целоваться со мной?
— Ничего… ничего особенного.
— Неправда.
— Поцелуи как поцелуи.
Слейтер сел и пригрозил:
— Если скажешь это еще раз, я…
— Что ”я”? — насмешливо спросила она.
— Я… буду целовать тебя, пока ты не потеряешь голову.
Хоуп прыснула со смеху. Она никогда не была в подобной ситуации.
Клейтон вспыхнул так, словно его смертельно оскорбили.
— Иди сюда. Я докажу, что ты ошибаешься.
Хоуп едва сдержалась, чтобы не броситься к нему. Она, сдержанная, подтянутая, хладнокровная доктор Бродерик, готова была лечь с ним в постель и попросить выполнить обещание.
— Откуда ты знаешь, что способен на такое? Я думала, ты ничего не помнишь.
— Если умеешь ездить на велосипеде, то вовек не разучишься, — парировал Клейтон и потянулся к ней. — Иди сюда.
Это будет большой ошибкой, сказала себе Хоуп. Роковой. Хоть она и была убеждена в собственной стойкости, но больше не собиралась льстить его самолюбию. Кроме того, ему было нужно отдохнуть, а ей… Не успела она моргнуть глазом, как оказалась у кровати. Матрац скрипнул под ее коленями.
Слейтер заставил Хоуп лечь рядом, склонился над ней и с гордой улыбкой прошептал:
— Только осторожно. Я еще очень слаб.
Она подняла глаза и хотела что-то ответить, но губы Клейтона уже прижались к ее губам. Не отрываясь от них, Слейтер оперся на расставленные локти. Длинная голень раздвинула ей колени, а бедро крепко прижалось к горячей промежности.
Широкие ладони обхватили лицо Хоуп. Рот Клейтона жадно овладел ее губами, заставив их отвечать на поцелуй, и прижимался к ним все сильнее, пока она не застонала. Пальцы Клейтона вплелись в ее волосы, не давая пошевелиться.
Руки Хоуп непроизвольно обхватили его плечи, пальцы напряглись и впились в кожу. Это прикосновение заставило его застонать и слегка пошевелить бедром. Хоуп мысленно ахнула и бесстыдно обвила это бедро ногами. Ее тело охватило пламя.
Он слегка приподнял голову и, тяжело дыша, прошептал:
— Хоуп!
