Отум сняла браслет и, задумавшись, сжала его в кулачке. Этот браслет остался единственным напоминаем о том, что Отум была любима, что у нее была хорошая счастливая жизнь. Она разозлилась на себя, что посмела плохо думать о сестре. Александрия всегда была лучшей, она была великодушной и мудрой, и теперь ей было суждено стать королевой.
– Разве так не будет лучше? – спросила она у пустоты.
– Эй! – услышала она мужской голос, доносящийся из соседней камеры. – Эй! Послушай… Ты ведь принцесса Отум?
Голос был сиплым, но звучным. Наверное, его обладатель долго плакал, прежде чем задать этот вопрос. Или же простудился.
– Я больше не принцесса, – произнесла Отум.
– Это, правда, что ты убила собственную мать? – спросил мужчина.
Она промолчала, чувствуя, как к ее горлу снова подступают рыдания. Но вместо того, чтобы заплакать, она почему-то горько рассмеялась.
– Выходит, что так…
– Как ты могла?! Мне просто в это не верится! Гала все для тебя сделала! Она привела тебя к трону! А ты… просто убила ее?! Да где же это видано, чтобы ребенок убивал родителя?!
Мужчина умолк, но Отум слышала, как он плачет. Он делал это тихо, но теперь она прислушивалась к каждому шороху.
– Я не знаю, что на меня нашло… В меня словно кто-то вселился, – сказала Отум. – Но раз уж принцесса решила, что я виновна, то так оно и есть. Наверное, я просто сумасшедшая.
Мужчина не ответил, но всхлипывания прекратились еще нескоро.
– Послушайте, а кто вы? – спросила девушка.
– Это неважно…
– Почему вы оплакиваете мою мать? Ее мало кто любил. И союзников у нее всегда было не так уж много.
– Меня зовут Гавлон Гущ. И мы с твоей мамой… мы были друзьями, – наконец, грустно ответил он.
– Гавлон Гущ? – ошалела Отум. – Так вы тот маг-музыкант?
– Да…
– Так почему же вы не сбежите? О силе вашего волшебства хотят легенды!
– У меня связаны руки. Да и извлечь музыку мне нечем. – Они вновь помолчали, а потом Гавлон спросил: – Как она умерла?
– Я… – Отум поняла, что не способна это описать. Ее глаза вновь наполнились слезами. – Я…
– К тебе приходили мысли, нетипичные для тебя?
– Да! – горячо заверила Отум. – Я бы никогда помыслить не могла о… Просто… Мне так захотелось причинить ей боль. Это была как навязчивая идея.
– Хм… А твоя голова кружилась?
– Да. Я едва на ногах стояла. Будто перед обмороком. А что? Вы думаете, меня все-таки могли заколдовать?
– Я не знаю, – честно ответил Гавлон.
Но его слова вселили в Отум надежду. Она рассказала магу свои опасения насчет браслета. Было нетипичным для нее довериться первому встречному, но он представился другом Галатеи, и это расположило ее к нему. Отум не знала других друзей матери.
– Мда. Отум, у меня для тебя скверные новости – вполне возможно, твоя сестра предала тебя, – сказал Гавлон. – Или же Александрию просто обманул тот, кто дал ей браслет, но, учитывая, что у нее есть мотив… Но я не могу быть уверен в том, что браслет заколдован, пока его не осмотрю.
– И как же мне передать его вам?
– Не знаю…
– Почему бы вам не запеть? Разве вы не можете с помощью собственного голоса создавать музыку? – осенило Отум.
– Нет, глупая, твоя матушка приказала зачаровать мои кандалы. Из-за этой магии я не могу ничего пропеть.
– Так это вас моя мать недавно принимала? – удивилась Отум. – Так вот для кого она наряжалась…
Она была готова поклясться, что Гавлон снова расплакался.
– Ну полно… Пожалуйста, давайте придумаем, как проверить браслет! Я хочу понять, сошла ли я с ума, или это моя сестра хочет, чтобы я так думала.
И Отум не знала, чего она боится больше.
– Поищи внизу… В стене между нашими камерами дырки. Тут полно крыс и мышей, а они снуют по камерам. Значит, отверстия вполне могут быть, – прохрипел Гавлон.
Он оказался прав: Отум не сразу, но нашла одну-единственную дырочку. Стена оказалась толстой, и протиснуть через всю длинную норку браслет должно было оказаться непросто. К тому же периодически мимо камер проходил стражник, но Отум старалась быть осторожной. Она кинула браслет в дырку, вынула из осиного гнезда, в которое превратилась ее прическа, шпильку и с ее помощью продвинула браслет на сторону Гавлона. Девушка увидела, как маг поддел цепочку пальцами ноги, и затаила дыхание, пока он осматривал украшение.
– Оно сочится темной магией. Наверное, Александрия наняла лириста, притом опытного.
Сердце Отум забилось, как сумасшедшее. Сомнений не оставалось: сестра подставила ее. Та, что росла вместе с ней, что была ее единственным другом… Александрия разрушила жизнь собственной сестры. Она никогда не была великодушной, она оказалась мстительной, холодной и расчетливой.
– Почему же она сама не убила маму? – прорычала Отум. – Почему заставила меня?!
– Таким образом она убила двух зайцев – избавилась и от Галатеи, и от тебя… – мрачно усмехнулся Гавлон. – Должно быть, она тот еще монстр. Как и ее отец.
– Она заставила меня убить собственную мать! – рявкнула Отум, и единственная крыса, находящаяся в ее камере, убежала прочь. – Она заставила меня разрушить свою жизнь собственными руками. Я всегда… Я всегда восхищалась ей!
