– Почему ты мне не говорила о своих делах? – спрашивает он скорее обеспокоенным, нежели недовольным тоном.
– Наверное, потому, что мне было неловко. Где-то в глубине души я понимала, что веду себя как сумасшедшая.
– Рути, ты не сумасшедшая.
Кэнтон вздыхает уже не так тяжело.
– На этой работе, деточка, мне доводилось видеть всякое. Порой казалось, что моя вера в человечество вот-вот угаснет. Но ты… ты всегда возвращала меня с края пропасти. Я нашел тебя невредимой, вернул родителям, и это был самый прекрасный момент в моей карьере. Черт, Рут, это был самый прекрасный момент во всей моей жизни. Каждый раз, когда я думал о том, чтобы сдаться, предо мной возникало твое лицо. Ты никогда не сдаешься. Возможно, иногда ты испытывала мое терпение, но как ты боролась за этих своих девочек – это нечто.
– О…
«Никогда в жизни я не смогу отблагодарить вас за все, что вы для меня сделали», – хочет сказать она.
– Может, я не способен видеть то, что видишь ты, – продолжает Кэнтон, – но я знаю: им очень повезло, что ты вступилась за них. Если бы не ты, их дела так и остались бы нераскрытыми.
– Остались бы нераскрытыми? – Рут выпрямляется.
– Это мне тоже не положено обсуждать с тобой, но какого черта… Все равно скоро об этом раструбят в новостях, и ты заслуживаешь того, чтобы узнать это первой. Помнишь, недавно в солончаках нашли тело девочки? Это Лори. Твоя Лори. Взятые образцы были сильно разложившимися, поэтому ушло много времени, но в итоге криминалисты сумели получить то, что нужно. Сравнительное исследование провели быстро, потому что в деле уже были данные о ДНК бабушки Лори.
– Но я-то тут при чем? – смущенно спрашивает Рут.
– Ты наделала столько шума, когда пять лет назад начала совать свой нос во все эти старые дела, что на них негласно выделили кое-какие дополнительные ресурсы. В том числе на сбор образцов ДНК у близких родственников, ведь у самих девочек никто образцов ДНК не брал. Их все еще ищут, Рути, честное слово.
– Почему вы мне об этом не рассказывали? – Она не хочет, чтобы это прозвучало как обвинение.
– Я рассказываю тебе об этом сейчас, – без затей отвечает Кэнтон. – Я всегда надеялся, что однажды приду к тебе с хорошими новостями.
После этих слов оба замолкают.
Можно ли считать обнаружение детского тела хорошей новостью? В лучшем случае это горькая победа – они на шаг приблизились к тому, чтобы узнать, кто убил маленькую любительницу книжек Лори. Она пропала в 1991 году. Разгадка тайн двадцатичетырехлетней давности стала чуть ближе.
Ответ на вопрос, кто похоронил эти тайны, – тоже.
Рут вспоминает о карте. Той, на которой точками обозначены пропавшие и неопознанные дети на всей территории США. Она представляет, как еще сильнее приближает карту, чтобы увидеть и теневые точки. Это все те люди, которые знают, что произошло; они образуют собственные созвездия. Их тоже можно отследить. Если продолжать искать то, чего не способны увидеть другие.
Если не ставить крест на своих неупокоенных мертвецах.
– Спасибо, – только и успевает сказать она.
Вокруг нее, переполненные восхищением и благодарностью, толпятся девочки.
Закончив разговор с инспектором Кэнтоном, Рут касается пальцами ложбинки у основания шеи, где висело колечко Бет. Она потеряла его в ту ночь, когда возила Ресслера к ветеринару. Должно быть, цепочка порвалась, когда она устраивала его на сиденье в такси или вытаскивала оттуда. Если бы это случилось в квартире, она бы его уже нашла, потому что перевернула все вверх дном, когда обнаружила потерю. Она была убита горем, но пришлось смириться с тем, что кольцо пропало уже давно.
И все же… Не бывает так, чтобы вещь пропала навсегда. Кто-то в этом городе обязательно однажды наткнется на колечко. Поднимет его с земли и покрутит в руках.
«Прелестная вещичка», – скажет он и положит незабудку в карман.
Прелестная…
Юнона Малвэйни не верит в раскаяние.
А главное, она не верит в ошибки. Люди так много размышляют о том, что правильно, а что неправильно, что хорошо, а что плохо. И разглагольствуют о последствиях. Но кто, собственно, будет решать?
Ошибаются даже судьи.
Кроме того, люди редко задумываются, а почему вы совершили такой-то поступок? Для кого вы это сделали? Возьмем, к примеру, Рут-Энн Бейкер и вопросы, которые она задавала последние несколько месяцев об этих своих «других женщинах». Она так и не поняла, что ответ на самом деле очень прост.
Мужчина уделил им внимание. Вот и все.
Понимаете, некоторым женщинам нужен мужчина, чтобы чувствовать себя полноценной. Ее мама из таких женщин. И Эмити Грин определенно тоже. Им хочется жизни более яркой, чем та, что дана изначально, при этом они не знают, как этого добиться, и находят незаурядных мужчин, чтобы и самим стать незаурядными за компанию. А потом корчат из себя жертв, когда им это не удается. Какая неожиданность!
Юнона к таким не относится, но старается не осуждать. Потому что знает: она отличается от большинства девочек.
– Ваша Юнона та еще штучка, – часто говорили люди озадаченному отцу.
