Рут резко оборачивается. Порой Вселенная действительно помещает тебя в нужное место.
– Кто из вас это был? – кричит она через луг. – Кто сделал анонимный звонок?
«Кто из вас спас меня?»
– Я.
Три женщины произносят это слово одновременно.
Занавес.
На этот раз Рут действительно уходит.
– Он?
– Не.
– А как же он?
– Господи, хватит! – смеется Рут. – Он как-то раз приходил сюда, и оказалось, что он знает наизусть «Все говорят, не надо».
– Хм-мм… – Оуэн прижимает палец к подбородку. – Наверное, ты права, Нэнси Д. Полагаю, все убийцы сидят по домам.
– Очень мило с их стороны! – Рут закатывает глаза. – Судя по всему, босс, сегодня в банку-морилку никто не попадет.
Уже три недели, как вновь открылся бар «Суини». И месяц с того дня в Центральном парке. Не сразу, но Рут значительно полегчало. По несколько часов каждую ночь она спит в своей кровати. И уже реже квохчет над Ресслером, как наседка. Но все же настояла, что будет приводить его с собой на работу. Вольготно раскинувшись на огромной подушке, он спит на заднем дворе – Оуэн разрешил его приводить, если пес не будет создавать проблем.
Босс понятия не имеет, чем занималась Рут, пока он отдыхал в Хэмптонсе. И хотя она решила, что пора рассказать Оуэну (когда они вместе как следует выпьют) о своем прошлом, обсуждать случившееся за последние несколько месяцев она пока не готова. По крайней мере, первыми об этом должны узнать Джо с Гидеоном. Она поговорит с ними, как только они вернутся из Италии. Если они вообще собираются оттуда возвращаться: ее дядям в Италии так хорошо, что они то и дело продлевают свое путешествие.
У Кортни только что закончился декретный отпуск, так что на следующей неделе Рут возобновит сеансы терапии. А пока свою тайну о том, чем она занималась этим летом, Рут доверила только двоим.
Родителям Бет – Биллу и Пэтти Лавли.
С ними у нее быстро завязываются отношения, о которых она долго мечтала. Уже три раза она вместе с Ресслером ездила к ним в Хобен. На прошлой неделе, пока Билл играл в гольф, Пэтти впервые привела Рут на могилу Бет. Сидя на траве перед памятником Элизабет Грейс Лавли – сердце из розового гранита, – Пэтти рассказывала милые, забавные истории о своей малышке и плакала от тоски по той женщине, которой могла бы стать ее дочь.
– Вы виделись с ней? – осторожно спросила Рут.
– Я вижусь с ней каждый день, – ответила Пэтти и закрыла глаза.
Рут поняла, что не стоит спрашивать как.
На обратном пути к дому Лавли, где Рут с Ресслером собирались остаться на ужин, они говорили о летних «приключениях» Рут – так Пэтти великодушно назвала ее кругосветку. Родители Бет очень деликатно отнеслись к признаниям Рут. Впервые встретив ее, они переживали, что она слишком настойчиво пытается доказать, что Итан действовал не один. И вовсе не потому, что не понимали, откуда возникли ее вопросы, поспешили заверить Билл и Пэтти. А потому что знали, как больно бывает, когда жаждешь облегчения, которого никогда не обретешь.
Эту гонку невозможно закончить, тем более – в ней победить.
– Поверь, – вернулась к теме Пэтти, когда они ехали с кладбища, – Рути, я понимаю, это действительно приносит временное облегчение. Когда ты до такой степени зацикливаешься на чем-то, твоя боль за тобой просто не поспевает. Не нужно с ней мириться. Занимайся чем-нибудь… интересным… чтобы отвлечься.
Она протянула руку и сжала ладонь Рут.
– Есть одно замечание доктора Юнга, которое мне очень нравилось, когда я только начинала изучать психологию. Он писал: «Люди сделают все возможное – не важно, насколько абсурдное, – только бы избежать встречи лицом к лицу со своей душой». Тут есть над чем поразмыслить, правда? Ведь все, с чем мы боремся, продолжает существовать. Кстати, этот афоризм тоже часто приписывают Юнгу – ошибочно, но я думаю, он бы с ним согласился.
Уже в доме Пэтти произнесла слова, над которыми Рут теперь думает каждый день.
– Я могла бы сказать тебе тысячу раз, что ты не совершила ничего плохого. Но больше всего я хочу, дорогая, чтобы ты позволила себе горевать.
Тогда, сидя на диване, Рут расплакалась в объятиях Пэтти Лавли. Она плакала о Бет и той женщине, которой ей уже никогда не стать. О той маленькой девочке, которая могла бы стать совсем другой Рут. О той счастливой и любознательной малышке, которая обожала танцевать и любила геологию. Которая словно окаменела в тот день, когда ее похитили. Будто и вправду умерла в той комнате.
Рут рассказала об этом матери Бет, и Пэтти поняла ее чувства.
– Послушай, дорогая: у всех нас есть версии самих себя, которыми нам никогда не стать. И кто даст гарантию, что тот человек был бы лучше?
В это мгновение в дверях кашлянул Билл Лавли.
– А мы считаем, что ты прекрасна такая, какая есть.
В его глазах стояли слезы.
Как бы ни поддерживали ее Билл и Пэтти, когда речь заходила о женщинах – об Эмити, Розе и Хелен, – они твердо стояли на своем. Считали, что ни одна из них не должна нести ответственность за действия Итана Освальда. Если не всплывут новые обстоятельства, уточнил Билл.
