– Что-то не так с этой женщиной, – делает еще одну попытку Бет, но Рут уже натянула на уши шапку.
– Есть только один способ это проверить, – говорит она и возвращается к Розе Малвэйни, ожидающей ее у входной двери.
Все четыре лошади Розы – спасеныши. Название лошади Кайманава получили в честь горного хребта в центре Северного острова, где обитали эти дикие кобылки до того, как их отловили во время одного из ежегодных сборов. Вскоре после того, как Питера посадили, Роза взяла мать с сосунком, а год спустя – еще двух молоденьких кобылиц. Это было ее давней мечтой, рассказала она Рут, шагая по гравийной дорожке за домом. Оставшись на ферме в одиночестве, она решила, что пришло время ее осуществить. Тем более что все остальные мечты разбились вдребезги.
Роза говорила об этом без тени жалости к себе. Будто крушение твоего мира – просто факт, некая данность.
– Я собиралась блистать на Бродвее, – усмехнулась она, качая головой. – А стала учительницей музыки для кучки деревенских детишек и вышла замуж за фермера. Но после этого оказалось, что у жизни были на меня и другие планы.
Пока они шли, Роза опять изменилась. Стала самокритичной, прямолинейной. Рут могла лишь гадать, какую еще версию этой женщины она увидит.
Сейчас они вдвоем стоят, опершись на металлическую калитку, и ждут, пока Мейми, Хани, Кики и Белль, любимые спасеныши Розы, бодрой иноходью приблизятся к ним с другого края большого поля. Пока Роза зовет их, почти нараспев, Рут смотрит на мерцающие в вышине прекрасные звезды и ловит себя на мысли о Келли и Николь.
Таким было это небо, когда они смотрели на него со дна реки в ночь своей гибели?
Уму непостижимая жестокость, думает Рут о насилии, совершенном Питером Малвэйни в ту ночь.
И все же Роза осталась в Марама-Ривер, а ведь даже ее родители собрали вещи и переехали в Австралию. Как объяснила Роза, отъезд девочек спонсировали тоже они, оплатив учебу и проживание в интернате – ей самой это было не по карману.
– Я хотела сохранить дом для дочерей, – сказала она, когда Рут поинтересовалась, не думала ли она о том, чтобы тоже покинуть это место.
– Мои дочери – мой мир, – говорит Роза теперь, безотрывно глядя на приближающихся лошадей. – За все свои ошибки отвечаю только я.
Ошибки.
Сколько же она их совершила, думает Рут.
– Не хочу, чтобы о девочках упоминали в подкасте, – добавляет Роза, как только к ним подбегает маленький табун и лошади начинают обнюхивать калитку.
Кики, самая крохотная, немедленно дотягивается до пуховика Рут, хватает губами за молнию и тянет. Сильно.
Роза сдерживает смех.
– Проверяет вас, – говорит она и толкает шею Кики, пока та не отпускает куртку Рут и не начинает обнюхивать карманы своей спасительницы.
– Лошади – существа иерархические, – продолжает Роза так, словно не упоминала только что о подкасте. – Любят прощупать почву, кого можно обижать, а кого нет. И что им за это будет.
– Среди людей я тоже знаю таких, – доносится сзади чей-то громкий голос.
Не только Рут подпрыгивает от неожиданности, когда из темноты появляется фигура. Это длинноногая девочка в школьной форме; строгая одежда и аккуратно убранные в хвостик волосы не сочетаются с кошачьим блеском в глазах.
– Юнона! – восклицает Роза. – Я чуть не умерла от страха. – Она качает головой, будто не вполне понимая причину ее появления. – Ты что здесь делаешь?
– Хотела посмотреть, что за особенная гостья прикатила аж из самого Нью-Йорка, – говорит старшая дочь Розы Малвэйни, переводя взгляд с матери на Рут и обратно. – Ну пойдем, – добавляет Юнона, беря Розу за руку. – Вернемся в дом, пока она тут насмерть не замерзла.
С вечеринки по случаю помолвки Питер Малвэйни ушел, когда она была в самом разгаре.
Близилась полночь, и, несмотря на шумное веселье, нянькам девочек давно пришла пора возвращаться домой. Первая игра межшкольного турнира по нетболу была назначена завтра на половину десятого утра в часе езды от Марама-Ривер, так что семнадцатилетняя Келли в семь утра уже должна быть в дороге. Четырнадцатилетняя Николь, верная своей более спортивной кузине, уговорила взять ее с собой и должна была отвечать за угощения и напитки. За апельсинные дольки и охлажденную воду. За шоколадные батончики из столовой, если игрокам понадобится доза быстрых углеводов. Николь любила всем помогать.
Судя по криминальным сводкам, погибла Николь Морли тоже при попытке помочь двоюродной сестре. Оборонительный характер ран на ее теле свидетельствует о том, что дралась она не только за свою жизнь, но и за жизнь Келли Паркер. Питер Малвэйни рассказал полицейским, что Николь первая напала на него: якобы, когда он бил ее, лежащую без сознания, подобранным у реки большим камнем, он не просто наносил ей травмы – он защищался.
Никто не поверил ни единому его слову.
