Рут старается, чтобы вопрос не прозвучал скептически. Если бы она и впрямь работала над подкастом, об этом в любом случае стало бы всем известно.
– Бросьте, Рут. Вы все прекрасно понимаете, иначе вас бы тут не было. Предосудительно уже то, что я вроде как «позволила» мужу убить двух девочек. Представьте, что будет, если люди узнают, что детоубийца каждый день подвозил меня домой из школы. Мне и тогда за это досталось, а теперь тем более.
– Но вы же не совершали ничего…
– С каких пор это кого-то волнует? – Роза уже не прячет презрительной ухмылки. – Кому интересна правда, если можно обвинить женщину? А в чем-то я все-таки виновата. Я совершила очень глупую ошибку: не догадалась, насколько это опасно, когда взрослый мужчина проявляет интерес к девочке-подростку.
Она сейчас о своем муже и Келли Паркер? Или о собственных отношениях со школьным учителем? Рут открывает было рот, чтобы спросить, но тут в кухню входит хмурая Юнона.
– Опять закончилась горячая вода, – сердито бубнит она. – Господи, это не дом, а развалина.
С демонстративным вздохом Юнона усаживается за стол, в считаные секунды забирает у матери телефон и включает другую песню – какие-то дребезжащие завывания о материнской любви женщины к мужчине.
– Для тебя, мама, – говорит Юнона и оборачивается к Рут. – Очень на нее похоже, – перекрикивает она музыку. – Мама была в таком раздрае, когда недоучилась по обмену, приехала обратно. По сути, она даже до выпускного недотянула.
– И теперь моя дочь решила, что у нее тоже есть право бросить школу, – бормочет Роза, подливая себе вина. – Только этому не бывать.
– Беру с тебя пример, мама, – с усмешкой отвечает Юнона.
Она протягивает руку, и Роза ее берет. Рут остается только молча смотреть, как мать с дочерью встают и начинают танцевать.
Если Роза в очередной раз лицедействует, то для кого она устроила это представление? Разыгрывает семейное благополучие перед Рут? Или пытается заодно обмануть и дочь? Дать Юноне почувствовать заботу хотя бы одного родителя – матери, которая кружит ее в танце. Достаточно быстро, чтобы дочь не успела разглядеть все ее тайны.
Эти тайны вряд ли получится вычеркнуть из памяти насовсем, хочет сказать ей Рут.
Потому что невозможно забыть ту девочку, которой вы когда-то были.
Дождавшись момента, когда остальные точно заснули, Рут набрасывает на себя одно из толстых одеял с кровати Юноны и на цыпочках выходит из дома. Она стоит на крыльце и смотрит в бескрайнее ночное небо, звезды над ее головой мерцают, как крупицы песка на сегодняшнем солнечном пляже.
Она вспоминает обо всем, что рассказала ей Юнона у воды. И еще раньше – когда они пробирались через чьи-то поля. О принимающей семье Розы и о том, что она знает об исчезновении Коко Уилсон. Интересно, откуда этот ребенок, Юнона, черпает информацию? И что касается Хобена: как далеко в прошлое завели ее источники этой информации?
Рут дрожит от холода и плотнее кутается в одеяло. Убийство Бет – новость старая, напоминает она себе. Итан Освальд мертв и лежит в земле. Чем меньше Юнона знает, тем лучше, решает она. У этой девочки и без того проблем более чем достаточно.
Как и у самой Рут.
Девочки убитые. Девочки похищенные. Все они потеряны.
Рут смотрит в ночное небо и чувствует, как сжимается сердце.
– Где ты, Коко? – шепчет она, разворачивается и тихонько идет в дом.
«А вот и солнце».
Когда она не может уснуть, мама всегда ей поет эту песню. Хорошая песня. Тех самых «битлов», которых обожают родители, хоть эта четверка уже и старая, а двое из них даже успели умереть. Мама делается грустной, когда узнает о смерти чужих людей. У нее был один любимый певец, а потом он умер, и она так долго рыдала. Она плачет, даже если умирает кто-то из участников телешоу. Или собака. Но это и правда печально, если задуматься. Пусть даже собака ненастоящая, с ней все равно весело.
Интересно, сейчас мама сильно грустит? Наверное, сильнее, чем по любимому певцу, потому что родную дочку жалко куда больше. Не то чтобы она умерла. По крайней мере, она думает, что не умерла. Но как это проверишь? Однажды она слышала, как бабушка кому-то рассказывала о малыше, который умер. Как он попал в… как там это называется?.. Чистилище. Этот маленький мальчик попал в чистилище младенцев, а вовсе не в рай, куда отправились остальные ее бабушки и дедушки.
Чистилище находится в другом месте, но где именно, она не знает.
Бабушка вроде говорила, что где-то посередине. Может, это как раз здесь? Она тут застряла, и никто не может ее найти, как того малыша. Как… привидение?
Она превратилась в привидение?
Так вот почему ее не слышит девушка за стеной? Та, что все время поет не те песни.
Так вот почему никто не приходит, чтобы забрать ее домой?
Или хотя бы в рай?
А вот и солнце…
Она закрывает глаза и изо всех сил пытается услышать маму.
Но слышит совсем другой голос.
Уже прошла половина последнего дня Рут в Марама-Ривер, а Роза все спит.
– У нее похмелье после вчерашнего, – отвечает Юнона на вопрос Рут, что с ее матерью. – Ничего страшного, панадол и сон все поправят.
