Милиционеров было двое. С их помощью Китайгородцев прикрыл два входа: в зал и на сцену. Кулис здесь не было, поэтому сам Китайгородцев, чтобы не маячить на глазах у зрителей, спустился со сцены в зрительный зал и встал у лестницы в несколько ступеней, которая вела на сцену.
Пока Потёмкин читал свою лекцию, Китайгородцев взглядом просканировал зрительный зал. Знакомых лиц он не увидел. Зато увидел нетрезвых, которых оказалось на удивление немало, и даже, кажется, один наркоман тут обнаружился: у парня, что сидел в шестом ряду, было странное выражение лица, словно он в мыслях пребывал где-то далеко отсюда. И взгляд какой-то стеклянный. На всякий случай Китайгородцев не выпускал его из поля зрения.
Потёмкин дочитал лекцию. Теперь должен был начаться сеанс гипноза. Публика притихла. Потёмкин стоял у края сцены, вглядываясь в зал, будто бы высматривая, с кого ему удобнее начать. Китайгородцев ненадолго отвлёкся на Потёмкина, как вдруг в зале случился какой-то шум. Обеспокоенный Китайгородцев обернулся.
К сцене шёл тот самый парень из шестого ряда, которого Китайгородцев принял за наркомана. Он шагал решительно, но походка его была странной: ступал широко, крепко впечатывая подошвы ботинок в пол. Китайгородцев встал у него на пути, закрывая собой выход на сцену, как вдруг услышал за своей спиной негромко произнесённое Потёмкиным:
— Пускай идёт. Не мешайте ему.
Китайгородцев посмотрел на гипнотизёра. Тот кивнул, подтверждая: да-да, не мешайте.
Недоумевающий Китайгородцев отступил, парень шагнул мимо него, и у Китайгородцева вдруг возникло подозрение, что для этого парня он не стал бы препятствием: тот пёр, как танк, и вряд ли его можно было остановить так запросто.
Парень поднялся на сцену и направился прямиком к Потёмкину своей странной походкой бывалого моряка. Китайгородцев тоже поднялся на сцену, чтобы иметь возможность вмешаться в происходящее при первых признаках опасности. Парень дошёл до Потёмкина, остановился в двух метрах от него, вскинул ладонь к своей непокрытой голове и гаркнул что было сил:
— Ваше сиятельство! Боцман Торопыгин по вашему приказанию прибыл!
Потёмкин пошёл к краю сцены, а парень поворачивался, не сводя глаз с Потёмкина, и всё тянул ладонь, отдавая честь их заезжему сиятельству.
— Вы его знаете? — спросил у оторопевших зрителей Потёмкин и показал на парня.
— Да-а-а! — загудел ничего не понимающий зал.
— Год назад, когда я был у вас на гастролях, — сказал Потёмкин, — этот человек подошёл ко мне в вашем ресторане… Кажется, «Байкал»?..
— «Ангара»! — крикнули из зала.
— Ах, да, «Ангара». Так вот, он много расспрашивал меня про гипноз. И я его загипнотизировал. Я сказал ему, что про тот сеанс гипноза он не будет помнить ничего, будет жить, как прежде, но когда я в следующий раз приеду в ваш город на гастроли, он обязательно придёт в тот зал, где я буду выступать, после моей лекции выйдет на сцену, и доложит мне о том, что он, боцман Торопыгин, по моему приказанию прибыл.
Потёмкин вернулся к парню. Тот по-прежнему стоял, вытянувшись в струнку. Изображал служебное рвение.
— Сейчас я досчитаю до пяти, — сказал ему Потёмкин. — Вы проснётесь и забудете о том, что вы — боцман Торопыгин. Раз… Два… Опустите руку…
«Боцман» подчинился.
— Три… Четыре… Сейчас вы проснётесь… Вы будете чувствовать какую-то лёгкость… Бодрость необыкновенную… Пять!
Вроде бы ничего не изменилось. Но стоявший рядом Китайгородцев уловил случившуюся в парне перемену. Взгляд стал другим. Осмысленность появилась. И парень удивился, как показалось Китайгородцеву. Смотрел в зал и пытался понять, как это он здесь, на сцене, очутился.
— Как вас зовут? — мягко поинтересовался Потёмкин.
— Торопыгин! — крикнул кто-то.
В зале засмеялись.
— Саша, — сказал парень.
— А фамилия? — продолжал Потёмкин.
— Бобков.
— Вы в армии служили? Или, может быть, на флоте?
— Я в автомобильных войсках. Шофёром.
— А на море? — допытывался Потёмкин.
— Нет.
— Может, вы всё-таки морской волк? Боцман, например.
Парень растерянно улыбнулся, явно не понимая, чего от него хотят.
— Вам такая фамилия — Торопыгин — знакома?
— Нет, — ответил Саша Бобков.
— А если подумать? — настаивал Потёмкин.
— Нет! — уверенно открестился от неведомого Торопыгина Саша.
— Хорошо, можете возвращаться на своё место, — сказал ему Потёмкин.
В зале засвистели, зааплодировали.
Потёмкин скромно поклонился.
Обычные дела, мол, ничего особенного, я ещё и не такое умею проделывать.
В городе они не остались на ночь. Китайгородцев посчитал, что это может быть небезопасно. Они могли уехать поездом, потому что в этом городе была своя железнодорожная станция, но Китайгородцев решил запутать преследователей, если бы таковые объявились. Он нанял машину, которая за два часа доставила их в другой город — здесь тоже была станция, где Китайгородцев и Потёмкин сели, наконец, в проходящий поезд.
Людей в вагоне было немного. В купе, которое заняли Потёмкин и Китайгородцев, так и вообще никого. Свет не зажигали, сидели в темноте, глядя, как за окном, едва различимые, проплывают силуэты деревьев.
