В этот же день, 4 июля, Володя поехал к Оксане…
— Ты никакого мне внимания не уделяешь! Где ты был ночью?
— Сначала у твоего отца, затем в гостинице. Извини, скоро всё изменится.
— Зачем ты поехал в гостиницу?
— Не надо меня ревновать, я не заслужил. Я хотел побыть один.
— Один? Зачем?
— Скоро ты всё узнаешь.
Володя улёгся на кровать и уснул почти сразу.
Наступило пятое июля. И отец, и сын начали день по-разному. Володя встал поздно, часов в 11, вчерашняя бодрость, которая была у него в разговорах с Оксаной, за ночь улетучилась. Как это когда-то до забвения делал Иван, Вова встал и, не одеваясь, сел за стол. Он начал думать. Думал о своей судьбе, о первом отце, о новом отце и о друге, причём как о двух разных людях. В комнату вошла Оксана.
— Мне надо на работу.
— Зачем? — со спокойным удивлением спросил он. — У тебя же есть я, твой отец…
— Ты не понимаешь…
— Понимаю, — оборвал её Вова. — Дело не в средствах.
— Я месяц не была на работе, — вздохнула она и села на кровать.
— А что так? Отпуск?
— Да нет. Думала тоже… Что деньги есть, зачем работать? Нет, я не уволилась, там до сих пор кадры нужны.
— Ты ведь работала в Институте Магических Исследований (ИМИ)?
— Да. И Катя туда раньше хотела, но не её это. Знаешь, порой, когда мы работаем даже на самой любимой работе, но это превращается в рутину и в заработок, работа начинает тяготить. Просто нужен перерыв.
— Не правда, работа всегда тяготит, — затем он вдруг остановился и посмотрел на неё. — А знаешь, Оксан, это ведь наш первый нормальный разговор.
— Может быть, — она встала, поцеловала его и ушла, сказав, что любит.
Володя по-доброму улыбнулся. Для приличия он решил одеться. И вот, когда он натягивал штаны, из тилиса раздался сигнал о госте…
Иван же сегодня в отличие от Володи проснулся часов в 8. Не то, чтобы он рано заснул или был обязан рано встать, ведь обычно он поспать любил (не настолько, правда, как Катя) и просыпался позже всех, но всё же были иногда дни, по которым он ни с того ни с сего просыпался рано и чувствовал, что более-менее выспался. Например, такой день был в марте позапрошлого года, когда Ивану предстояло ехать на встречу к Даше в другой штаб гвардии, уже в качестве гостя, чтобы узнать точно, любит она его или нет.
Он быстро встал, тихо, чтобы Катя не заметила, оделся и уже хотел уйти, как на улице что-то прогрохотало. Иван перепугался, что она проснётся, чего он очень не хотел. Но она лежала как убитая, хотя Иван от грохота чуть не оглох. Это понравилось ему… Но «Стоп! — подумал он. — Не надо о ней думать. Вскоре придёт время, и мне надо будет и о ней забыть». Иван натянул ветровку и вышел из квартиры.
Полтора часа он гулял по парку в размышлениях. Светило солнце, приятно обдувал мягкий летний ветерок, наполненный утренней прохладой. Иван думал о многом: о Кате, о Володе…
Почему его старый друг не может запретить дочери выходить за подлеца? Хотя имеет ли он, Иван, право об этом судить? Может ли он судить Катю и её любовь? Может ли он судить её отца?
А Вова? Как так вышло? «Хотя стой, — резко остановил себя Иван, начав думать обратным образом. — Капля фатализма здесь требуется. Он мой сын. А как иначе? Всё сложилось, как и должно было. А кем он ещё может быть для меня? Боже! Светка упрятала от меня сына и… Умерла! Вот если бы я узнал про него два года назад, до пятнадцатого апреля… Но я узнал его на следующий день…» И с этими мыслями он пошёл к Вове.
Как мы знаем, раздался звонок. Вова всё же успел одеться, но, подойдя к картинке тилиса, присел. Там, как всем уже ясно, стоял Иван. Володя открыл дверь.
— Пройдёшь? — спросил он.
Иван кивнул и шагнул в коридор. Володя закрыл за ним дверь. Теперь Ивану всё в округе казалось не таким. Володя больше отдалился, а пространство, воздух вокруг него как бы спрашивали, ждали каких-либо действий.
— Ты в порядке? — спросил он Вову.
— Как сказать. Не каждый день такое узнаёшь; а оно и к лучшему.
— Я тоже так думаю.
— Садись, — Володя пригласил его за стол и сам расположился рядом.
Секунд двадцать они молчали. Но вот Володя немного вернулся к своему обычному состоянию.
— Значит, ты мой отец, — сказал он.
— Значит, так.
— А почему… — Вова вздохнул. — Почему так всё получилось?
— Жизнь над нами шутит. Над нашими судьбами. Ты на меня злишься?
— За что?
— Я и представить не мог, что у Светы от меня ребёнок…
Володя приобнял его за плечо.
— Ну, как теперь мы жить будем? Я могу тебя называть… отец?
— Брр, — после небольшого перерыва встрепенулся Иван. — Стоп! Подожди. Давай для начала поговорим как друзья… Хотя прежней дружбы уже никогда не получится…
— Да уж. Ну что ж; давай.
Оба вздохнули. Первым усмехнулся Иван и сказал:
— Знаешь, есть такие чудные семьи, в которых дети родителей называют просто по имени.
— Чудные — это относительно.
— И всё же. Давай-ка мы тоже причислим себя к ним, так проще будет.
— Я за! Только вот, думаю, у них у всех такие же причины, или как?
Оба расхохотались и взялись за вино.
— Надо же, — думал Иван вслух. — Я перед такой встречей и не выпил, хотя, наверное, стоило бы, — а недавно в парке…
— А что там?
