— Нет. А кем ей работать? Он даже аттестат не получила из-за пяти двоек, остальные отметки тоже были в районе «трёх», точно не помню. Правда, собиралась вначале вроде пересдавать какие-то экзамены и идти учиться. Но не знаю, что бы из этого вышло, она никогда серьёзно к занятиям не относилась. Так же она жаловалась на плохое обращение на улице, грязь, хамство, жаловалась, что в Доброграде всё как-то не устроено. Если честно, в глубине души я понимал и понимаю, что жить у нас действительно хуже, чем в том же Керилане или, скажем, в Конинии, менталитет менять надо. Каждый должен сам над собой поработать, но уезжать, на мой взгляд, не надо. Это подло. К тому же если ты тут всем недоволен, но сам даже нормально не окончил учиться, что ты полезного туда привезёшь? А то получается так: я вот родился свиньёй среди свиней и поеду к культурным людям, потому что мне не нравится, что вокруг меня свинство, хотя я сам один из них.
А Света уехала! Как-то раз я пришёл с работы, а она сидит и вещи собирает.
«Ваня, — говорит, — мы должны уехать!»
«Зачем? Куда?»
«Ты отлично знаешь, в Керилан».
«Что! — меня это злило, из-за них ведь я лишился родителей в шестнадцать лет, но Свете я этого не сказал: она бы только посмеялась надо мной, и я бы её убил. — Я туда не поеду!»
«Почему? Там же лучше…»
«Я ненавижу их!»
«За что? Они лучше нас…»
«Не смей так говорить!» — крикнул я.
«Сам подумай, ты гвардеец, военные люди там нужны, им хорошо платят!»
«Я не буду за деньги услуживать нашим врагам».
«Послушай, у нас будет больше денег, там с нами будут лучше обращаться».
«Там не очень-то любят борсийцев».
«Да с чего ты взял? Там всё круче! Еда, развлечения. Там мы сможем получить нормальное образование!»
«А кто тебе здесь мешал? — и тут я сказал ей откровенно: — Раз ты тут так в обыкновенной школе училась, что даже аттестат не получила, то там даже на вступительных экзаменах в любом образовательном учреждении тебе делать нечего!»
Тут Света села и приуныла. Я сначала решил, что она передумала уезжать. Но её просто уколола правда. Тогда я продолжил:
«Значит, ты не хочешь ни учиться, ни работать, а предпочитаешь сидеть у меня на шее?»
«А ты, между прочим, как муж должен обеспечивать жену, меня!»
«Тут-то ты права, муж должен обеспечивать
И вот тогда я понял сам себя. Я не хотел ни обеспечивать, ни даже жить с девушкой, в которой я не видел ни капли красоты или доброты, которая была не любима мною. Но только сейчас я понимаю, что и так жить с ней было неправильно. И вообще этот брак был одним сплошным недоразумением.
«Да ты сам, знаешь ли, — говорила она, — не подарок! Всё, я уезжаю».
Она пошла к двери, и я крикнул ту фразу, за которую очень виню себя с тех пор, как всё это узнал позавчера:
«Ну и катись к чёртовой матери, в свой вонючий Керилан! Чтоб ты сдохла!»
Володя сел на диван, вздохнул и произнёс лишь два слова:
— Сложные отношения.
— Если хочешь, — сказал Иван — У меня осталось несколько фотографий со Светой, которые я не уничтожил после её ухода, даже со свадьбы.
— Покажешь?
— Обязательно.
— А что с её домом?
— Она продала всё своё имущество, а вырученные деньги взяла с собой в Керилан.
— В Войланске она уже познакомилась с моим отцом… А сколько времени прошло от момента вашего знакомства до её уезда?
— Я точно не помню, месяц, может, два.
— Значит, вы общались в мае, ведь я родился в феврале.
— Да, где-то с начала мая мы общались, и десятого июня примерно она уехала.
— Мне надо будет съездить на могилы всех моих дедушек и бабушек.
— Знаешь. А вед рост, глаза, цвет кожи у тебя от неё.
— Но почему, если я в тебя больше пошёл, мы не очень-то похожи?
— Смотри, — Иван подвёл Володю к зеркалу. — Взгляни, я стал другой после забвения. Можешь посмотреть потом мои юношеские фотографии двадцатилетней давности — увидишь, ты на меня очень похож. Ведь после забвения уровень жизни у меня был выше, была ясная цель, стержень, вокруг природа, другое питание, культура общения и многое другое, я даже вырос. А тогда, двадцать лет назад, жизнь была не пряник. С девушками не складывалось, друзей было мало, денег ни на что не хватало, у меня умерли родители! Естественно, даже за несколько лет лицо меняется, а уж пройдя сквозь забвение и омоложение на двадцать лет, вернувшись в тот свой образ и пройдя совершенно иной путь, я стал другим.
Они снова помолчали минутку.
Затем Володя убрал алкоголь.
— Хватит с нас уже. Ты вообще, по-моему, бросил…
— А теперь снова решил пить.
— Катя, — медленно проговорил Вова. — Всё ясно. Что ты делать-то будешь? Не пьяным же по паркам дебоширить!
— Да нет, завтра видно будет. Может, ты со мной пойдёшь?
— Нет. Во-первых, это твоё дело. И какие бы хорошие друзья у тебя не были, это ты должен сделать сам! Во-вторых, у меня встреча, меня хотят взять в гвардию.
— Не советовал бы тебе туда…
