Кериланцев было гораздо больше, человек двадцать. Они начали окружать армеговцев и колебать землю под их ногами. Александр собрал силу в кулак и попытался создать защиту, но тщетно. Наследник почувствовал, что после попытки обратиться к собственной стихии ему стало ещё хуже, а из ушей хлынула кровь. В него метнули зарядом. Он остановил удар зубами и сумел отправить по тилису быстрый сигнал SOS Володе и Ивану.
Двое экс-гвардейцев пали прямо у них на глазах. Остальные продолжали окружать уже обессилевшего Александра, не давая прорваться к нему кериланским солдатам.
В какой-то момент Надежда внезапно схватила Катю, накинула на неё самосвязывающуюся верёвку и побежала к кериланцам.
— Доброверова? — спросил один.
— Да.
— Пароль.
— Корбда, — тихо произнесла она, но Катя сумела услышать.
— Что за чёрт! — воскликнула она. — Ты предательница! Как ты смеешь!
— Заткните её, пожалуйста, — попросила змеиная женщина.
Один из кериланцев кинул Кате на лицо верёвку, которая завязала ей рот. Она боковым зрением увидела, как сражающийся Александр кинул один пронзительный взгляд на Надежду. Кате стало жалко его, и она бросилась было ему на помощь, но её подтащили к одному из главарей этой шайки.
Слабость в теле всё усиливалась.
— Может, убить её? — презрительно сказала красотка Надя.
— Не велено, — отрезал главарь.
— То есть как это? — спросил его другой кериланец.
— Климову она живой нужна, — сначала Катя решила, что ослышалась. Фамилия Крилов… Но этот воин договорил: — Я не знаю, зачем она Константину Денисовичу, но он просил оставить её в живых. А эту тем более, — он показал своим людям на Надю, и та дьявольски и одновременно по-кошачьи улыбнулась.
И тут Катю кинули в резко возникнувший портал. За ней прошли Надя и главарь. Их встретили два довольно упитанных кериланца, — по-видимому, стража. Это был довольно странный по форме, пятиугольный кабинет с обеденным столом и кроватью.
— Константин Денисочив велел, — начал один из стражей, — Доброверову поместить на второй этаж, а эту тут оставить. Пойдёмте, Надежда Гавриловна, мы вам покажем место вашего временного проживания.
Они ушли, развязав Катю, но та была уже слаба и не успела выбежать в дверь. Что же выстрелило из башни, после чего в теле чувствуется такая тяжесть?
Пленница села на кровать и стала ждать. Чего? Она сама не знала. Спасут ли её? В это она поверить не могла, хотя и надеялась. Попади она сюда годика полтора назад, ей было бы всё равно, чем закончится этот плен. Она была бы рада даже умереть — умереть за Борсию, но теперь ей хотелось вернуться к Ивану и к своей семье, в которой всё так хорошо начало складываться. К тому же она не могла так свободно и легко, как её жених, утверждать и доказывать, что после смерти есть жизнь, и кончины нечего бояться. Только если за своих близких, как говорил Иван. В отличие от него, её грызли сомнения и одолевали страхи по этому поводу.
Пленница захотела сбежать. Она подошла к окну и попробовала открыть его. На удивление, это оказалось довольно легко, даже без всякой магии. Но радость оказалась недолгой — вокруг не оказалось ни балкона, ни чего-то, по чему можно бы было спуститься. Высота для прыжка, с дальнейшими планами выжить, была неприемлема, а искусством левитации Катя пользоваться умела слабо — она в основном падала после пятой секунды медленного полёта. Но она сказала себе: «Ваня бы не унывал!» и начала в этой же комнате тренировать свою способность левитировать, благо потолок позволял. Пользоваться магией оказалось тоже больно. Но воздушной не настолько, как водной.
Стоит напомнить, что даже если узнице удастся спокойно приземлиться, её бы ещё ждали нешуточные испытания внизу. Ведь она на территории вражеской базы, причём довольно значимой.
И тут её оборвали. Она плюхнулась от неожиданности на пол. В дверь вошли двое стражей, а между ними стоял высокий, крепкий, черноволосый юноша в чёрном костюме. Кстати, не кто иной, как Константин Денисович Климов.
— Ну-ка быстро, — сказал он сквозь зубы, обращаясь к вошедшим вместе с ним, — закрыли нас тут и удалились. Я дам знать, когда вернуться.
Парочка беспрекословно выполнила приказ.
— А ты тут какого чёрта делаешь? — воскликнула пленница. — Может, отпустишь?
— Действительно, — усмехнулся Климов. — Зачем ты тут нужна, только… — он замолчал.
Её удивило это, но она спросила другое:
— Как ты тут оказался? Высокий чин? Это всё из-за твоего гнусного преступления.
— Гнусная здесь лишь твоя мерзкая физиономия, — фыркнул он. — Я попрошу тебя замолчать. Эти дела тебя не касаются, и вообще ты не имеешь права мне тыкать. Отныне я для тебя Константин Денисович, а за неуставные фразы я могу попросить, и тебя вышвырнут вверх тормашками из этого окошка. Предупреждаю, левитация в бессознательном состоянии работать не будет.
— Какой же ты жалкий, — очень тихо произнесла Катя.
— Не надо строить здесь из себя крутую. Всем известно, что ты и гроша ломанного не стоишь. А ещё раз тыкнешь, поплатится за твой поганый язык не кто иной, как Тишков Иван.
