— Ваня! Ты почему вчера не убрал?! — он услышал это, когда лежал в кровати, и начал чувствовать, что уже не спит. Он приоткрыл глаза и увидел того, кто сказал это, — свою невесту. Она взяла в руки какую-то книгу и продолжала. — Ну ты чего? Это никто, кроме тебя, не должен видеть, а ты её не убрал, — тон девушка не поднимала, говорила с добротой, хотя возмущение в тембре присутствовало.
А он, только проснувшийся, уже понял, что за книга в её руках.
— Чёрт! — воскликнул он с досадой, прикоснувшись ладонью к своему лицу. — Как я мог забыть… Дневник… Его же могли найти. Вот я идиот!
— Ладно уже, — девушка забралась под кровать, спрятала своё добро и вернулась. — Никакой ты не идиот. Никто не заходил, — Иван вздохнул с облегчением и сел на, Катя пристроилась рядом и обняла его. — Только в следующий раз подумай, всё ли ты сделал. Я тоже хороша: откуда ты знал, что я собираюсь с ним делать дальше. Надо было сказать, чтобы ты его положил обратно. Но я рада, что ты понимаешь всё про эту вещь, а не смеёшься…
— Смеёшься?! — перебив её, воскликнул поражённый парень. — Смеяться? Да ты святая!
Святая рассмеялась.
— Да какая я святая? — произнесла она, по-прежнему с улыбкой. — Если ты о прочитанном, то зря.
— Почему зря?
— Я там так плохо про всех пишу…
— И правильно пишешь! — провозгласил Иван. — Так и надо! От Виктора я никак такого не ожидал.
— Да ладно, — Катя опустила голову. — Я тогда в ярости чувства изливала, а ведь у всех, и у папы в том числе, были свои мотивы. Он сам, наверное, считал, что это воспитание.
— Девочек так не воспитывают.
— Об этом, знаешь, не всегда думают. Или ты хотел бы, чтоб я выросла как Маша? Вот с ней точно так не обращаются.
— Но всё равно, — думал Иван вслух, вспоминая прочитанное. — Ты правда так хотела детей защищать?
— Не знаю. Сейчас мне кажется, что ещё из ненависти к Климову. Теперь ты понимаешь, что ревновать меня к нему бессмысленно?
— Нет, не бессмысленно, — заявил Иван. — Девушки часто влюбляются во всяких подлецов.
— Я же тебе уже говорила. Костя палку совсем перегибал, тем более не моё это. К тому же он мне, а не кому-то палки в колёса ставил… Хотя ты тоже тот ещё подлец, — Катя наклонила голову и улыбнулась, заглядывая жениху в глаза.
— Почему?
— Сначала так мне нервы с этой Дашей потрепал! А ещё песня. Надо же «Мочи кериланцев»… Хорошие парни так не поступают.
— Пффф, — фыркнул Иван. — Значит, я ненавижу «этих хороших». Всё равно! — и тут он вспомнил кое-что. — Постой-ка. А как насчёт тех снов, которые тебе снились? Что ещё за актёр?
Счастливая девушка охнула, затем взвизгнула и кинулась ему на шею.
— Ох, Вань, — говорила она. — Я не знаю, как объяснить. Как это вообще возможно!.. Но это ты! Или очень похож, как две капли воды.
— Ты врёшь! — вскрикнул Иван, сам не зная, верит или нет.
— Да клянусь! Я потому и влюбилась! Ах, ты не веришь?!
Она залезла под кровать и снова достала дневник. Открыла. Дала ему.
— Вот, — пальцем указала на страницу.
На ней была более знакомая нам дата «11.06.1252». Иван прочитал:
Дальше Ивану было уже не интересно. Он поднял взгляд. Катя вцепилась ему в губы своими.
— Теперь, — быстро и горячо проговаривала она. — Теперь ты видишь! Я не могу без тебя!
— Я тоже, — он обнял её. — Я сам удивлён, что такое бывает… А как эти сны появились? Они часто тебе снились?
— Когда через полгода, когда раз в две недели. Появились довольно давно, лет с одиннадцати. Ты там был очень разный. Голос тот же.
— А когда кончились?
— Кончились? Как они могут кончиться, если я постоянно о тебе думаю и провожу время с тобой?
— А какой я там? Какой я там был до нашей встречи? И почему актёр?
