Забытая любовь (СИ) полностью

— С Иваном живу, учусь, ещё мы выполняем спецзадания. Ну не профессионально, естественно.

— М-м. Интересно.

«Ну-ну, — думала Катя, наблюдая за тем, как оскалился друг её парня, отчего стал ещё больше похож на тушканчика. — Давай, давай, Вовчик, у Оксаны таких, как ты, миллион был, и всех отшила!»

Они спустились вниз, и Иван протянул другу конверт. Тот развернул его. Внутри был какой-то красный лист, и рука Вовы задрожала.

— Что такое? — спросил Иван.

Вова показал ему. Белые буквы на красном фоне — похоронка.

— Мы пойдём, — попрощался Иван с девушками.

Он приобнял друга, они поднялись в свой номер, там Володя зачитал письмо, лежавшее в конверте вместе с похоронкой:

— «Дорогой Володя,

Я должен сказать тебе две важные вещи в этом письме. Во-первых, я серьёзно болен, и вскоре придет мой последний час.

И второе, самое важное. Я не мог сказать тебе это при жизни, но не имею право унести с собой в могилу. Дело в том, что я не твой родной отец.

По иронии судьбы я познакомился с твоей мамой там, где ты сейчас учишься, — в Войланске. Она была уже беременна от какого-то борсийца. К сожалению, он этого не знал, да и она не сказала тогда ни его имени, ни координат — ничего. Так что ты вряд ли когда-нибудь узнаешь, кто твой родной отец. Твоя мать тоже была борсийкой. Я любил её, а она думала, что я не стану растить чужого ребёнка, и скрывала от меня свою беременность. Но когда скрывать стало невозможно, я открыл ей свой секрет и раскрываю тебе. Я не могу иметь детей в виду наложенного на меня заклятья бездетности, и поэтому я всегда мечтал о ребёнке.

Как ты уже знаешь, Света умерла при родах. Я взял тебя к себе, решил, что первые 20 лет тебе будет лучше не знать всей правды и жить вдали от Войланска. Так я стал растить тебя. Сын, ты вырос настоящим мужчиной, хотя и бабником (Ваня улыбнулся). Я горжусь тобой. Ты был моим сыном, и мне наплевать на кровное родство!

Я желаю тебе удачи и счастья в жизни, передавай от меня «привет» Ивану, он у тебя настоящий друг. И прощай, не поминай лихом.

19 сентября 1252 года»

— Датировано 25 числом, — читал Иван похоронку.

По щекам Вовы текли слёзы. Он долго сидел молча, уставившись в одну точку.

— Значит, он не был мне родным, — наконец произнёс парень. — Но всё равно я буду считать его своим отцом. — затем он повернулся к другу. — Знаешь, я хотел тебе сказать, чтобы ты не искал себя, ведь так сказано в записке, что ты сам написал, вдруг тебя это напугает; но теперь я тебя понимаю. Мама, видно, тоже не сказала мужу, кто мой отец: боялась, что это может напугать. Но я найду своего родного отца, чего бы мне это не стоило, даже если он по-настоящему страшная личность! Я хочу знать о своих корнях. Тем более, мама не известила его о том, что у него есть сын. Наверное, тоже страх. Хватит бояться! Он не виноват, что не вырастил меня. Я клянусь, как и ты, что найдёшь себя, найти его, родного отца. Ужасно, что мой другой отец умер… — Володя сжимал зубы, сдерживая слёзы. — Теперь, Вань, мы оба — борсийцы! Соотечественники…

Друзья обнялись. В этот момент Иван вспомнил одну вещь.

— Вов, послушай. Я забыл тебе сказать. Ты знаешь, кто отец Кати?

— Нет. А кто он?

— Виктор Каретный. Мулин — его настоящая фамилия, — у Володи открылся рот от удивления; Иван продолжил: — Мы оба поедем в Борсию, когда окончим институт. Как быть мне, я представляю, а как тебе…

— Не волнуйся. Мы сначала узнаем, кто ты такой, твою семью, и почему решил забыть всё; а затем я вывешу объявление с фотографией моей мамы и её полным именем — пусть хотя бы откликнутся те, кто знал её, а там и пап, и дедушек, и бабушек, и братьев моих найдём! Но начнём с твоего Виктора.