— На первой, по-моему: «Ты Иван Тишков, тебе семнадцать лет и ты коренной кериланец», а на второй, кажется: «Не ищи, кем ты был раньше, а строй свою новую жизнь».
— Ну и как? Строится новая жизнь?
— М-м… — задумался Иван. — Я даже не знаю.
— Ты счастлив?
— Как я могу быть счастлив, если не знаю, кто я такой?
— А значит, тебя только это интересует?! Значит, Катя тебе нужна только чтобы со мной познакомиться? За этим ты и в Борсии, да?
Иван в злости ударил по столу, но вскоре одумался.
— Извиняюсь, — проговорил он. — Я начал отношения с Катей раньше, чем узнал, чья она дочь — можете у неё спросить. Понимаю ваши отцовские чувства, но я ни за что её не брошу…
— Ладно, допустим. А кто, как ты думаешь, написал эти записки?
— Вова сказал, что по почерку они мои.
— Вова… — задумчиво протянул Виктор. — На этой, прямо скажем, королевской доске появилась новая честная фигура. Он очень умный, и он за тебя. А самое главное, он любит Оксану, а насчёт тебя и Кати я не уверен. Ты уж извини меня, это моё мнение.
— А при чёт тут королевская доска? Моё забвение — это игра?
— Нет. Не обращай внимания, это мои мысли, моя паранойя. А теперь давай поговорим как образованные люди, — и Виктор с разумным взглядом наклонился к собеседнику. — Дорогой мой, знаешь ли ты, как происходит забвение?
— Да…
— И можно ли стереть память человеку, который этого не хочет?
— А может, это был шантаж?..
Они говорили фразы всё быстрее и быстрее.
— Нет. Ты сам захотел.
— Почему? Почему захотел?
— Были причины.
— Какие?
— Не важно!
— Стоп, — вдруг остановился Иван, вспомнив один нюанс. — Я ведь не мог в пятнадцать-шестнадцать лет работать в гвардии! Вы меня омолодили!
— Давай вернёмся к науке. Ты же окончил ВИМ. Насколько можно омолаживать при забвении?
— До двадцати лет. И на сколько ты меня омолодил?
— На все сто. Вернее, двадцать, — усмехнулся Виктор.
Ивана вдруг как молнией ударило. Ему не девятнадцать, а тридцать девять! Он четыре десятка лет живёт на этой земле.
И его родина не Керилан, а Борсия.
— А почему я написал, что моя родина Керилан?
— Ну, этого я уж не знаю, — соврал Виктор. — Может, хотел сменить национальность.
— Но мне было почти сорок лет. У меня была семья, дети… — Иван не успел закончить вопрос.
— Да никого у тебя не было, кроме меня! — быстро прокричал Виктор и сразу же понял, что зря.
— Кроме вас? Кем вы мне приходились?
— Всё, хватит! — Виктор вскочил со стула. — Какая тебе разница! Забудь всё, живи новой жизнью!
Иван тоже вскочил.
— Я поклялся, что узнаю, кто я! Но почему вы это так скрываете?
— Да потому что я перед тобой поклялся, что ты не узнаешь, кем ты был.
— В таком случае! — воскликнул раззадоренный парень. — Я снимаю с вас эту клятву! Говорите мне причину моего забвения!
— Ты сам хотел всё забыть!
— Это я уже понял. Но теперь я хочу всё вспомнить. Я снял с вас клятву, говорите!
— Клятвы нет, но есть дружеское понимание. Это была осознанная клятва! Тебе будет плохо, если ты всё вспомнишь, и ты захочешь забыть снова! Тебе это надо?
— Не захочу!
— Это ты сейчас так думаешь. Я ничего тебе не скажу! Нет!
— Я уже понял, — неожиданно спокойно сказал Иван, следуя плану. — Тебя, Виктор, не переубедить. Но та девочка смогла сказать, а ты — нет.
— Это разные вещи!
— Нет, не совсем.
— Ты просто не всё знаешь!
— Так расскажи.
Иван улыбнулся. Виктор лишь помотал головой и ушёл в другую комнату, на прощание кинув:
— Всего хорошего.
Бывший гвардеец просидел в одной из комнат второго этажа около двух часов… «Я не могу ему сказать, — думал Виктор. — Он будет снова страдать и зарубит меня живьём. Но он так жаждет… Нет! Это просто мелочи. Естественно, что человек хочет знать, кто он. Но Ваня этого не узнает. А Катя… Она тоже будет мучиться… Дочурка. Нет, я больше ничего ему не скажу!»
Тут открылась дверь. Виктор вздрогнул и обернулся. На пороге стоял Михаил.
— Красивые у вас вазы на первом этаже, — начал он.
— Да, это творение двух известных скульпторов: Алтухова и Азаровой.
Михаил сел на стул напротив Виктора.
— Когда к нам Оксану присылают? — спросил Михаил о турдистабской девочке.
— Завтра. Вы принесли документы о гибели Климовых для моей дочери?
— Да. Как вы думаете, чьих это рук дело?
— Вы, Михаил, уже, смотрю, ознакомились с бумагами. Я понятия не имею, кто их убил…
— А кем вообще были эти Климовы, кроме того, что работали в Кроне и располагали огромным состоянием?
— Их сынок, сбежавший неделю назад в Керилан, стал первой любовью моей дочери. Об этом тогда весь двор говорил. «Неудачница влюблена в супермена». Мне не приятно было слышать такое про Катю.
— Но сейчас она счастлива с Иваном, — сказал Михаил.
— Если честно, я надеюсь, что она до сих пор любит сына этих погибших.
— Вот как! Почему же?
— Потому что Иван её не любит. А если бросит, ей будет не так больно. Он любит другую, хотя сам этого не знает, — Виктор, глядя, как нарастает в собеседнике неприятный для него вопрос, поспешил перейти к самой главной для себя в эту минуту, теме: — А как вы познакомились с Иваном?
Михаил рассказал Виктору всё, что знал про Ваню.
