— Да, конечно, хороший гвардеец был, — сказал Виктор, выходя из комнаты, после чего пробормотал себе под нос. — Знаю я, как он их задержал. Виталик Ерёхин Ваню узнал, а ты его, Миша, пристукнул. Вот и хорошо, а то Ваня бы всё узнал; но убийство — грех, и ты, Мишаня, за него ответишь перед законом.
И Виктор спустился вниз, взял тилис и связался с Василием, который уже пришёл домой.
— Чёрт, Витя, — ворчал тот. — Как же жизнь ужасна! Меня уже родная жена колотит!
— Крепись, — отвечал Виктор. — Или разводись.
Василий рассмеялся.
— У тебя хорошее чувство юмора.
— А поверишь ли ты, — начал бывший гвардеец, — если я скажу, что ещё лучше у меня развита интуиция.
— Если докажешь — поверю.
— Тогда давай заключим пари.
— Какое?
— Если я проиграю, я отдам тебе и Лёньке свой дом.
— Нет, — засмеялся Василий. — Мы его не возьмём.
— Возьмёте. Я к жене поеду жить, — («Какое счастье, что я уже выиграл, и мне не надо будет возвращаться к Виоле»), — не бойся, она не как твоя.
— В чём пари?
— Завтра в музее на буквах «Ц» и «К» появится Дубовский.
— Нет. Этого ты не можешь знать.
— Ещё раз тебе говорю. Интуиция.
Василий вновь залился смехом.
— Мы не возьмём твоего дома. Ты уже заранее проиграл!
— Это мы ещё посмотрим. Я никогда не ошибался. А тут сижу у камина после вашего ухода, и мне словно кто-то в ухо шепчет: сообщи им, Дубовский будет в музее. И как образ передо мной «Ц» и «К». Я никогда не ошибался. Вспомни Турдистаб.
— Ну попробовать можно. А нам что ставить с Лёнькой?
«Ну, король, берегись», — подумал Виктор и сказал в экран:
— Если Дубовский завтра, в одиннадцать часов, после закрытия музея, там появится, и вы его возьмёте, то ты и Леонид увольняетесь из гвардии.
— И это в обмен на такие хоромы? — захохотал Василий. Виктор чувствовал, что тот уверен в победе и лишь раздумывает, брать дом или просто посмеяться над «интуицией». — Ну хорошо, раз ты такой щедрый, готовься проиграть, потому что таких совпадений не бывает. Готовь домик к сдаче и сваливай к жёнушке.
«Ни за что!» — подумал Виктор и вслух добавил:
— Значит, по рукам, — они прикоснулись через тилис ладонями. Ощущалось это как через стекло.
— С радостью, — сказал Василий. — Завтра в одиннадцать часов на буквах «Ц» и «К».
И они оборвали связь.
— Посмотрим, — говорил Виктор, — чей будет дом, и сколько человек поплатится за содеянное в ближайшее время.
* * *
Семнадцатое июня выдалось тёплым и солнечным. В музее все охранники смеялись над Ушаковым, которому чиновники Кроны не дали отпуска, и этой ночью он должен был дежурить в одиночку.
— Ночка будет тёплой, — сказал один.
— Ночь в музее, — сказал другой, и остальные расхохотались.
Ушаков сам смеялся над собой, но не делал ничего, что бы охранники не сочли подозрительным и догадались, чем он здесь будет заниматься.
Музей «Богатства народов» представлял собой трёхэтажное величественное здание. Наверху, под фронтоном, время показывали большие часы. На левом и правом ризалитах были изображения: с одной стороны — сцена коронации подводного короля-русалки с трезубцем в руке, с другой — на горе с посохом стоял человек, окутанный пламенем. В остальном фасад был симметричным, а элементы — чёткими и упорядоченными, ведь проектировал «Богатство народов» известный зодчий Россов. Стены были жёлтые, между ризалитами — белая колоннада и белый скульптурный фриз вдоль капителей и на фронтоне, а над ним — красная крыша.
Кроме трёх этажей в музее был чердак. Он тоже представлял собой художественную ценность, но там сейчас должна была проходить реставрация, приостановленная из-за летних отпусков. Однако на чердак по-прежнему были наложены чары невесомости. Это нужно было, чтобы работники не залезали ни на какие лестницы, а спокойно летали и восстанавливали здание. Сюда в десять часов вечера прилетел Гарриклонский и остался тут, так как в любом другом месте могли бы услышать его шаги или увидеть его. Здесь же никого не было, и вместо того, чтобы ходить, воришка-шпион летал, не напрягая собственных магических способностей.
На трёх этажах были расположены экспонаты в алфавитном порядке. Первый этаж: от «А» до «З». Второй: от «И» до «Т». Третий: от «У» до «Я».
Больше всего предметов находилось на втором этаже. На первом место занимал санитарный узел, гардероб и охранный пост. Третий был меньше, ввиду архитектурных особенностей.
Под первым этажом имелся подвал, в котором с девяти утра (время открытия) и до десяти вечера (закрытия) сидела вся администрация, а после — только охрана. И сегодня ко времени закрытия в музее должен был находиться один Ушаков, но в Борсии всегда реальность отличалась от официальных данных.
Когда Гарриклонский невидимкой прибыл на чердак, в самом низу Ушаков закрыл передние ворота, а на задние плюнул. «Какому идиоту взбредёт в голову препираться сюда ночью? Какой идиот вообще добровольно будет посещать музей, когда он окончил школу?!»
Ушаков прождал в кабинете администрации около часа, как и было обговорено, и поднялся на первый этаж.
— Никого, — бормотал он. — Пойду дальше.
