На этом, однако, попытки завладеть лекарствами не кончились. Ко мне начали ежедневно заходить женщины, которым требовались то десять таблеток сантонина для больного ребенка, то двадцать таблеток аспирина для страдающего мужа, то десять или двадцать доз сульфадиазина еще для какого-нибудь прикованного к постели больного — и так далее, с бесконечными вариациями. Поначалу я выполнял просьбы без колебаний, восхищаясь самоотверженностью женщин, готовых преодолевать такие расстояния, чтобы помочь родным или друзьям. Я понял, что происходит, только после того, как мой повар сообщил, что видел наш сантонин, сульфадиазин и аспирин в продаже на черном рынке по полдоллара за таблетку. На дверях клиники тут же было вывешено объявление: отныне лекарства выдаются только тем пациентам, которые явятся за ними лично. Тактика сработала, и впоследствии я старался выдавать препараты для домашнего употребления только в ограниченных количествах, за исключением случаев, когда я точно знал, что пациенту можно доверять, однако мне пришлось вытерпеть немало сцен и выслушать немало проклятий, когда я категорически отказывался выдать какой-нибудь очередной гранд-даме гору лекарств.
Другим излюбленным трюком, преследовавшим ту же цель, были записки от высокопоставленных чиновников с требованием прислать то или иное количество какого-либо лекарства с предъявителем записки — обычно посыльным. В таких случаях я выдавал несколько крупинок, многословно прося прощения за то, что запасы данного лекарства в настоящий момент практически подошли к концу. Даже мой милейший приятель, насийский доктор, очень быстро выучил дорогу к моему кабинету — он то и дело одалживал то одно, то другое, обещая вернуть аналогичный препарат через несколько дней, хотя конечно же ничего и никогда не возвращал. Очень скоро мне пришлось изобретать всевозможные причины отказа, чтобы предотвратить истощение запаса лекарств, предназначенного исключительно для бедных деревенских жителей.
По неясной причине наси одни места считали хорошими, а другие — плохими. Поначалу я не доверял подобным обобщениям, однако по прошествии времени убедился, что характеристики эти в целом верны. Например, деревня Шуво была «хорошей», а Боасы — «плохой». Обе они находились в северной долине. Ласиба, деревня на берегу озера, которую я проезжал по дороге в Лицзян, определенно имела репутацию «плохой». Но все деревни, расположенные в основной долине к югу от города, считались «хорошими». Я спросил своих друзей-наси, как может быть, чтобы все до единого жители какой-нибудь деревни были одинаково плохими. Мне отвечали, что волки живут с волками, а собаки — с собаками; подобным же образом плохим людям рядом с хорошими живется неуютно — то есть, как говорится в известной пословице, рыбак рыбака видит издалека. Лицзян в народе был известен как «хороший» город, а Хэцзин и Цзяньчжуан — как «плохие».
То, что у деревни Боасы была дурная репутация, меня почему-то всегда огорчало. Все-таки в северной долине произошло множество исторических событий, важных для народа наси; в Боасы стоял и величественный храм, посвященный Саддоку, богу-покровителю Лицзяна. Само название Боасы — «мертвые боа» — отражало героическую историю этого места. Именно здесь были побеждены и уничтожены захватчики из Юннина. Их предводительницей была сестра-ренегатка короля наси, которую выдали замуж за юннинского принца. Ее схватили и держали в плену в железной клетке на крохотном островке посреди здешнего озера. Ей позволяли есть любую твердую пищу в любых количествах, однако не давали ни капли воды, хотя водой она была окружена со всех сторон. Она умерла от жажды в ужасных мучениях. Так отомстил ей брат.
Весьма вероятно, что много столетий назад наси вторглись в Лицзянскую долину через перевалы поблизости от Шуво и Боасы. Упоминание о них и о Лицзяне имеется в хрониках династии Хань и даже в более ранних записях, однако тогда они еще не были известны под названием «наси», а название и местоположение теперешнего Лицзяна несколько раз менялось. Доктор Джозеф Рок разобрал эти древние записи в своем монументальном труде, посвященном Лицзяну и окружающим его местам, под названием «Древнее королевство наси в юго-западном Китае» — они слишком длинны и сложны, чтобы цитировать их здесь, хотя бы и частично. Из них, однако, явственно следует, что наси действительно пришли из Тибета. В их священных книгах, написанных пиктограммами, упоминаются озеро Манасаровар, гора Кайлас, яки и жизнь в юртах на горных лугах. Тибетцев наси называют «старшими братьями», а миньцзя — «младшими братьями». Их предки загадочным образом связаны со всеми богами индийского пантеона, и они заявляют, что большинство их предков и героев вылупились из яиц, произошедших волшебным образом в результате соитий гор и озер, сосен и камней, нагарадж и человеческих женщин.
