Наси, бирманцы и черные ицзу, как и тибетцы, принадлежат к тибетско-бирманской ветви народов. Они действительно до некоторой степени похожи, их языки и диалекты имеют общие корни, и наиболее сильно отличает их друг от друга разве что национальный костюм и кухня. Еще со времен династии Тан наси начали по собственной воле перенимать китайские обычаи и культуру, и процесс этот до сих пор не завершился. Мужское платье у наси и китайцев практически неотличимо, однако женщины, к счастью, сохранили живописные народные наряды и головные уборы. Китайский этикет и распорядок наси приняли давно, что пошло им на пользу. При корректном с ними обращении более вежливого и сдержанного народа, чем наси, не найти. Досконально владея всеми тонкостями этикета, они судят чужаков по их поступкам, и притом очень строго. Даже посещая беднейшие деревенские дома, забывать о правилах хорошего тона недопустимо, какого бы высокого звания ты ни был.
Конечно, конфуцианская этика вытеснила и видоизменила изначальные обычаи наси, однако некоторые из них оказались весьма живучи. Женщины не должны были сидеть в присутствии мужчин или есть вместе с ними. Им также запрещалось спать в комнатах второго этажа или подолгу там задерживаться. Согласно традиции, женщины считались «грязными» существами, поэтому не полагалось, чтобы они ходили над головой у мужчин. Местные законы не давали женщинам практически никакой защиты. Жен можно было покупать и продавать хоть сотнями, а вдовы были беззащитны перед старшими сыновьями, которые могли от них бесцеремонно избавляться, хотя на практике подобное случалось весьма редко и осуждалось как проявление низости. Женским уделом был постоянный ручной труд. Женщины не роптали — и даже не возражали. Вместо этого они тихо, незаметно, как деревья, которые по мере роста пускают корни все глубже и глубже, сосредоточили в своих руках столько власти, что полностью поработили мужчин. Они изучили все тонкости коммерции и стали заключать сделки, вести торговлю землей и финансовые операции, открывать лавки и торговать. Они поощряли леность и праздность мужчин и отдавали детей им на попечение. И они же пожинали богатые плоды своих трудов, в то время как их мужья и сыновья вынуждены были выпрашивать у них деньги, даже если речь шла о сущих копейках на покупку сигарет. Здесь женщины ухаживали за мужчинами — и крепко держали их на денежном поводке. Здесь девушки дарили своим кавалерам ткани и сигареты, платили за них в харчевнях и барах. Без участия и помощи женщин в Лицзяне ничего не покупалось и не продавалось. Мужчины ничего не знали ни о товарах, выставленных в их собственных лавках, ни о цене, по которой их следовало продавать. Чтобы снять дом или купить землю, нужно было обратиться к посреднице, знавшей в этом толк. Владельцы не стали бы обсуждать сделку напрямую из страха потерять деньги, не заручившись профессиональным советом посредницы. Чтобы обменять валюту, нужно было идти к румяным девушкам-паньцзиньмэй. Тибетские караваны, прибывавшие в город, во избежание риска серьезных убытков передавали товар женщинам, которые распоряжались им дальше.
