Убийца Беллы Райт также не предстал перед судом. Но отношение Эдварда Маршалла Холла к Рональду Лайту до и после процесса позволяет предположить, что он считал молодого человека виновным в убийстве — по всей видимости, непредумышленном. Он даже ни разу не побеседовал со своим подзащитным, за исключением нескольких фраз, произнесенных уже в зале заседания. В журнале «Стрэнд мэгэзин» была публикация, описывающая, как единственная выпущенная охотником пуля, предназначенная сидящей на воротах вороне, пробила птицу навылет и попала в Беллу Райт. Автор не объяснял, почему охотник стрелял патронами четыреста пятьдесят пятого калибра и какое оружие он мог при этом использовать.
О расследовании, послужившем основой для рассказа «Йокогамский клуб», в Англии почти не упоминалось, но о нем подробно рассказывала «Японская газета» в 1896–1897 годах. Эдит Кэрью потребовала привлечь к британскому консульскому суду служанку Мэри Эстер Джейкоб по обвинению в убийстве ее работодателя Уолтера Кэрью. Улики против нее в точности совпадают с теми, что описаны в рассказе. Дело внезапно прекратили, после того как были обнаружены свидетельства виновности самой миссис Кэрью. Тот же самый консульский суд приговорил ее к повешению, но исполнение этого решения было отложено из-за вмешательства английского посла в Токио. Смертную казнь заменили пожизненным заключением, которое Эдит Кэрью отбывала в Англии, в тюрьме Эйлсбери, откуда была выпущена на свободу в 1911 году. О фокусе с призраком подробно изложено в шестой главе книги Жана Эжена Робер-Удена «Secrets of Stage Conjuring» (1881). Упомянутые в рассказе фокусники пользовались широкой известностью в Викторианскую эпоху.
Книга также проливает свет на дальнейшую судьбу Шерлока Холмса и доктора Ватсона. Долгое время считалось, что Холмс в 1903 году удалился на покой и занялся пчеловодством на холмах Южного Суссекса, неподалеку от Кукмер-Хейвен, пригласив в экономки миссис Хадсон. Неудивительно, что в скором времени он заскучал без старых друзей и стимулирующих мозг детективных расследований. Государственная необходимость также заставляла его часто появляться в Лондоне. Как следует из некоторых опубликованных в книге рассказов, Холмс снова поселился в освободившейся квартире на Бейкер-стрит и чередовал напряженную работу частного детектива в Лондоне со спокойной жизнью пчеловода в Суссексе до окончания Первой мировой войны.
Первые два брака доктора Ватсона заставили его уехать с Бейкер-стрит. В 1902 году он женился в третий раз. Теперь он неделями гостил у Шерлока Холмса, когда третья миссис Ватсон «по семейным делам» отлучалась из Лондона, а также в тех случаях, когда старые друзья занимались расследованиями государственной важности, такими как исчезновение регалий ордена Святого Патрика.
Ilia quae libros amat, a libris quoque amatur.
Общеизвестно, что Шерлок Холмс всей своей артистической душой презирал условности и никогда не стремился стать примером для подражания. Должно быть, именно эта его черта заставила меня воссоздать на письме те эпизоды, что предлагаются сейчас читательскому вниманию. Казалось бы, они совсем не вписывались в мой замысел. Но едва я подумал об этом, в моей голове тут же зазвучал знакомый голос: «Ватсон! Если в вас есть хоть капля порядочности, вы занесете в свои анналы эту мою оплошность наравне с моими успехами».
Я никогда не верил в призраки! И все же задался вопросом, где и когда слышал эти слова прежде. Через мгновение я нашел ответ. Прошло больше тридцати лет с того дня, как Холмс произнес эту фразу, глядя на играющие солнечными бликами окна Риджент-стрит и качая головой. Нас только что оставили в дураках. Человек, за которым мы следили, уезжал в кебе, и не было никакой возможности пуститься за ним в погоню. Мы впервые столкнулись тогда с мрачной семейной легендой, получившей известность благодаря повести «Собака Баскервилей».
Через несколько недель, как известно, нам довелось встретить среди утопающих в густом тумане скал Дартмура огромного зверя, чья пасть светилась в темноте. Затем мы преследовали Джона Стэплтона от Меррипит-хауса до Гримпенской трясины, где он погиб медленной и ужасной смертью. И все-таки много лет спустя, уже понимая, что жизнь его подходит к концу, Холмс вспомнил именно тот солнечный день на Риджент-стрит.
«Ватсон! Если в вас есть хоть капля порядочности, вы занесете в свои анналы эту мою оплошность наравне с моими успехами».
