Чтобы выяснить истину, Холмс затворился в химической лаборатории больницы Святого Барта. В то время как все остальные прохлаждались на августовских каникулах, он трудился не покладая рук среди колб, пробирок и реторт, штативов, бунзеновских горелок и препаратов с ужасным запахом. После серии опытов он доказал, что часть скополамина, обнаруженного в теле миссис Криппен, имеет естественное происхождение. Яд образовался в процессе разложения трупа. Затем мой друг вычислил, что смертельная доза для женщины с таким весом колеблется в промежутке от четверти до половины грана. В организме покойной нашли двадцать девять сотых грана препарата. Это был почти граничный показатель. Если учесть, что значительная доля скополамина появилась естественным путем, получится, что доктор Криппен не дал жене даже минимальной дозы, способной свести в могилу женщину столь крепкого телосложения. Не говоря уже о том, что он и не собирался ее убивать. Обвинение против него, ранее считавшееся практически доказанным, теперь выглядело весьма спорным.
Я искренне считал, что Холмсу удалось доказать невиновность Криппена. Если бы доктор признался, что той роковой ночью тайно привел в дом Этель Ли Нив, его жизнь была бы спасена. Обезболивающая доза скополамина напрочь стирает в мозгу недавние события, и принявший препарат просто не вспомнит о том, что находился без сознания. Разве не очевидно, что воспользоваться этим лекарством мог скорее неверный супруг, чем убийца? Злодей выбрал бы аконитин или стрихнин. Неужели не ясно, говорил Холмс, что Криппен пытался усыпить жену безопасной дозой скополамина, чтобы провести ночь с Этель Ли Нив? Пусть даже доктор по ошибке чуть превысил смертельный минимум. Если бы он действительно собирался погубить Кору, то дал бы ей для надежности большее количество яда.
Казалось, проведенные Холмсом химические исследования опровергают любое подозрение в намеренном убийстве и разрушают все доказательства обвинения. Одного взгляда на мисс Ли Нив было достаточно, чтобы понять, что эта робкая девушка не способна сыграть роль леди Макбет или царицы Клитемнестры. Отравление — это заранее спланированное преступление, его не совершают в порыве гнева. Когда бы доктор Криппен был хладнокровным убийцей, как утверждало обвинение, неужели он стал бы рисковать головой и приводить в дом свидетельницу, имея возможность проделать все тайно? Ему, несомненно, было бы проще обойтись без сообщницы, которая, скорее всего, не продержалась бы на допросе в полиции и двух минут.
Холмс уверял поверенного доктора Криппена, что столь прекрасный адвокат, как Эдвард Маршалл Холл, наверняка добьется смягчения приговора. Его клиент получит срок за непредумышленное убийство. В самом деле, лучше признаться в менее тяжком преступлении, чем настаивать на невиновности, рискуя при этом жизнью.
Ах, если бы все так и вышло! Утренние газеты звонили бы во все колокола о нашей победе в зале Центрального уголовного суда. Великого детектива Шерлока Холмса называли бы избавителем доктора Криппена, получившего печальную известность в связи с насильственной смертью жены. Но наши надежды быстро рассыпались в прах.
Я не поверил своим ушам, когда узнал, что доктор Криппен и пальцем не пошевелил ради собственного спасения. Во имя всего святого, почему? Ответ был прост. Он любил Этель Ли Нив больше собственной жизни. Никакие уговоры не заставили его признаться, что она находилась у него дома в момент гибели Коры Криппен. Услышав о предложении использовать девушку для доказательства своей невиновности, он отказался от услуг адвоката Маршалла Холла.
Поверенный Артур Ньютон и Шерлок Холмс долго, но безуспешно пытались переубедить доктора Криппена. Они твердили, что дверь тюремной камеры тут же распахнется и выпустит его на свободу, как только доктор скажет, что Этель Ли Нив в ночь смерти его жены была с ним. Но упрямец в ответ лишь качал головой. Вероятно, он полагал, что даже Эдвард Маршалл Холл не всесилен и может, несмотря на весь свой талант, потерпеть неудачу. И что тогда случится? Присяжные не только признают самого Криппена виновным в убийстве, но и посчитают Этель Ли Нив соучастницей. Тогда его юную любовницу тоже приговорят к виселице.
Никогда еще Холмс не испытывал подобного разочарования. Криппен любил эту девушку так нежно, что защищал до последнего, даже ценой собственной жизни. Он не пожелал сказать в собственное оправдание ни единого слова, которое могло навредить ей. Место Маршалла Холла занял другой адвокат, от помощи Шерлока Холмса обвиняемый также отказался.
Доктор Криппен отправился на виселицу, но мисс Ли Нив была спасена. В жестяной коробке среди документов по этому делу лежало и его письмо из тюрьмы, написанное в ночь перед исполнением приговора. Чернила выцвели, а бумага пожелтела от времени. Там были такие слова: «В этом прощальном письме, стоя на пороге вечности, я хочу сказать, что Этель Ли Нив любила меня так, как немногие женщины способны любить мужчину, что она абсолютно ни в чем не виновна и я поступил по велению своего сердца…»
