Это известие ошеломило меня. Известно, что пьесу «Как важно быть серьезным» пришлось сократить на целый акт, чтобы привести в соответствие с обычной продолжительностью спектаклей в театрах Вест-Энда. Майкрофт Холмс рассказал своему брату, что выброшенный кусок текста пестрил крадеными перлами. Среди них было предсмертное высказывание знаменитого профессора Бейллиол-колледжа Бенджамина Джоуита, который много лет назад активно участвовал в теологической войне между верой и сомнением. На вопрос одной своей юной знакомой, верит ли он сам в Создателя, пожилой доктор ответил с доброжелательной улыбкой: «Ах, моя дорогая, вы должны верить в Бога независимо от того, что говорят священники».
Майкрофт Холмс и его товарищи по клубу «Диоген» узнали о том, что мистер Уайльд вложил эту фразу в уста одного из героев — доктора Чезюбла. Они пригрозили автору, что придут на премьеру спектакля и станут кричать «Держи вора!» всякий раз, когда со сцены прозвучит украденная острота. Так или иначе, этот акт вырезали из пьесы, и прилюдно изобличить плагиатора не удалось.
Заимствование чужих изречений вызвало толки, но это было мелочью в сравнении со скандалом, вспыхнувшим по другому поводу. За шумным театральным успехом мало кто слышал о своеобразной дружбе драматурга с сыном маркиза Куинсберри Альфредом Дугласом. Негодование отца, узнавшего о его безумном увлечении, было безграничным. Окружавший мистера Уайльда мир эстетов и зеленых гвоздик вызывал у него яростное отвращение и самые худшие подозрения.
Я был совершенно далек от всего этого до встречи Холмса со знаменитым адвокатом сэром Джорджем Льюисом. Оскар Уайльд обратился к нему с жалобой на клевету со стороны лорда Дугласа, в те времена более известного тем, что он сформулировал новые законы в боксе, получившие название «правила маркиза Куинсберри». Сэр Джордж попал в неловкое положение. Будучи другом мистера Уайльда, он одновременно оказывал услуги адвоката маркизу. Из затруднения был единственный выход: отказ от какого-либо участия в этом деле. Сэр Джордж не мог быть даже неофициальным советником мистера Уайльда. Однако он убедил драматурга проконсультироваться с Шерлоком Холмсом, прежде чем предпринимать какие-либо действия.
Перед визитом мистера Уайльда мы получили от Льюиса письмо с кратким изложением обстоятельств дела. Лорд Дуглас оставил свою визитку с орфографическими ошибками и искаженными цитатами швейцару клуба «Албемарл», членом которого являлся драматург. На обратной ее стороне было написано от руки: «Мистеру Уайльду, позеру и содомиту». По словам писателя, он и раньше получал оскорбительные послания, но общественное положение Куинсберри вынуждало отнестись к этому случаю со всей серьезностью. Не добившись помощи от сэра Джорджа Льюиса, он пригласил другого, более агрессивного адвоката, мистера Чарльза Хамфри. Тот сразу же порекомендовал подать на маркиза в суд за клевету.
В ожидании клиента Холмс не проявлял обычной жажды действий. Не думаю, что ему был неприятен сам характер дела, учитывая преклонение моего друга перед любым проявлением бунтарского духа. Скорее всего, Холмса угнетала перспектива общения с самодовольным литератором.
При первом появлении в нашей гостиной мистер Уайльд произвел впечатление тяжеловесного и даже неуклюжего человека с походкой крестьянина, несмотря на всю его ловкость в обращении со словами. Во всем его облике чувствовалась какая-то подавленность — в фигуре, взгляде и чертах лица. Удивительно, но и в голосе драматурга слышалась явная усталость. Знаменитый эстет держался так, словно бы позировал в фотоателье. Каждому доводилось видеть на театральных афишах и в витринах книжных магазинов портреты Уайльда, сделанные во времена его наибольшей популярности. В тот день он предстал перед нами с таким же хмурым и утомленным выражением лица и неестественно плотно сжатыми губами.
Он не пожелал сесть в кресло, на которое указал ему Холмс, и неловко примостился на стуле, почти загородив собой окно. За его спиной виднелся лишь небольшой кусочек зимнего неба.
— Я уповаю на ваше милосердие, мистер Холмс, — произнес он, одновременно делая плавный жест рукой. — Сэр Джордж Льюис заявил, что не сможет защищать мои интересы. Право слово, адвокат, отказывающийся от денег, подрывает все мои представления об устройстве вселенной.
Холмс никак не отреагировал на эту шутку. Казалось, черты его лица были вырезаны из слоновой кости.
— Я ознакомился с обстоятельствами дела, сэр, — холодно сказал он. — Прошу вас, продолжайте.
Мистер Уайльд был явно обескуражен неожиданной резкостью ответа. Его лицо сделалось еще более усталым и вялым.
— Хорошо, мистер Холмс. Итак, завтра я должен решить, подавать ли мне иск против маркиза Куинсберри за клевету. Мистер Хамфри настаивает на этом. Сэр Джордж Льюис, полагаю, был бы против.
— Осмелюсь предположить, что мнение сэра Джорджа более мудрое, — спокойно заметил Холмс. — Однако слушаю вас дальше.
