Это необычное расследование Шерлок Холмс завершил за четыре года до того летнего дня, когда мы с ним впервые повстречались в химической лаборатории больницы Святого Барта. Позднее он нередко скрашивал зимние вечера у камина тем, что приносил из своей комнаты заветную жестяную коробку и вручал мне какую-либо из многочисленных папок с красными завязками. В одной из них описывалось крушение «Глории Скотт», из другой я узнал о тайном обряде дома Месгрейвов. Каждому из этих случаев я посвятил по отдельному рассказу и опубликовал их в сборнике «Воспоминания Шерлока Холмса» [53].
В один из таких вечеров Холмс поведал мне об удивительных событиях, произошедших за несколько лет до нашей первой встречи в 1881 году. Мы обсуждали нашего общего друга инспектора Лестрейда, и я спросил, как Холмс с ним познакомился. Вместо ответа он направился в свою спальню, и вскоре у меня в руках оказалась незнакомая папка. Она была озаглавлена весьма интригующе: «Дело о верном фаворите».
Холмс был известным в Лондоне частным детективом еще до того, как мы вместе поселились на Бейкер-стрит. К нему обращались по особо деликатным вопросам, его услугами часто пользовались сотрудники Скотленд-Ярда, в особенности Лестрейд — в свое время Холмс помог ему выбраться из тупика, распутав дело о фальшивых чеках. Как ни странно, в ту пору я даже не слышал об этой истории.
Когда сыщик с усмешкой передал мне два документа из этой папки, я поначалу не понял, какое отношение к ним имеет Лестрейд. Затем мой друг извлек все бумаги, включая обвинительное заключение по делу «Корона против Бенсона и Керра», датированное 1877 годом. Читателю скоро станет ясно, как этот процесс связан с нашим коллегой из Скотленд-Ярда. Поскольку рассказ очевидца всегда предпочтительнее простого изложения событий, я записал эту историю так, как услышал ее от Холмса. Лишь кое-где добавлены мои соображения относительно отдельных нюансов драмы. Первый документ, который протянул мне Холмс, оказался страницей газеты «Спорт» за 31 августа 1876 года с репортажем о скачках. Все еще посмеиваясь, мой друг наблюдал, как я читаю статью о злоключениях майора Хью Монтгомери. По всей видимости, это был человек чести, заслуженно почитаемый герой, побывавший во многих военных кампаниях, начиная от Инкермана и заканчивая Абиссинией.
Майор Монтгомери считался настоящей легендой в среде любителей скачек. Он почти никогда не проигрывал. Газета приводила краткий перечень его главных успехов. Я равнодушен к этому виду спорта, тем не менее некоторые имена и названия были мне знакомы. И вот теперь достойный офицер пал жертвой заговора букмекеров, отказавшихся принимать от него ставки.
Редактор обрушил свое негодование на головы этих «стервятников», по его словам озабоченных лишь тем, чтобы забрать деньги у проигравшего пари и не отдать их выигравшему. Слабо разбираясь в вопросе, я мог судить о масштабе трагедии, случившейся с майором Монтгомери, лишь по содержанию публикации. Поначалу я решил, что он может продолжить свою успешную карьеру, делая ставки через своих друзей. Оказалось, что это невозможно. Газета напоминала читателям, что ставки принимаются только на ипподромах, где всем распоряжается «Жокей-клуб», запрещающий действовать от имени другого лица. Эту меру пришлось ввести после принятия в 1845 году закона об азартных играх, согласно которому проигранные на ставках деньги не подлежат возврату через суд. Статья заканчивалась новым взрывом возмущения против произвола букмекеров.
Еще интереснее был второй документ — письмо от Общества страхования потерь на ставках.
Майор Монтгомери, по всей видимости основавший это благотворительное общество, отправил послание на французском языке графине де Гонкур, что проживала в пригороде Парижа Сен-Клу. Он обращал ее внимание на статью в «Спорте» и объяснял, что ни правилами «Жокей-клуба», ни законом об азартных играх не возбраняется делать за него ставки людям, находящимся вне британской юрисдикции. Однако закон требовал, чтобы деньги из-за границы поступали в Англию через «присяжных букмекеров». Мне приходилось слышать о присяжных маклерах на фондовой бирже, и я предположил, что речь идет о чем-либо подобном.
Далее майор говорил о том, что поначалу опасался доверять крупные суммы денег незнакомым людям. Но затем обратился в Общество франко-английского делового сотрудничества с просьбой порекомендовать ему надежных партнеров во Франции. Среди прочих ему назвали имя графини де Гонкур.
