Я не понял, почему Холмс заинтересовался этой историей и как могли пострадать те, кто оказывал помощь Монтгомери. Время от времени он посылал им чеки, выписанные «Лондонским королевским банком» на Стрэнде, и называл лошадь, на которую необходимо поставить ту или иную сумму. Они переправляли чеки вместе с указанием ставки «присяжному букмекеру» в Англию. Если лошадь побеждала в забеге, как обычно и происходило, Монтгомери отдавал партнеру десять процентов от выигрыша. В противном случае все расходы нес сам майор. Графиня де Гонкур, судя по всему, решила, что ничего не теряет при таких условиях. Напротив, у нее появляется возможность сорвать хороший куш, приложив минимум усилий.
Холмс рассказал мне, что майор Монтгомери действительно отправил ей первый чек, графиня сделала ставку и через некоторое время узнала, что риск оправдался. Вскоре она получила свою долю выигрыша, а вместе с ней — новый чек и указания, на какую лошадь следует ставить.
В те времена Шерлок Холмс жил неподалеку от химической лаборатории больницы Святого Томаса, куда имел свободный доступ. Он получил эту привилегию в память о щедром пожертвовании больнице от одного из родственников. (Как я уже рассказывал, мой друг происходил из семьи богатых землевладельцев.) Итак, у него был свой кабинет к югу от Вестминстерского моста, и после усердных трудов среди пробирок и бунзеновских горелок Холмс каждый вечер возвращался домой по прелестным аллеям, усаженным деревьями.
В один из ветреных вечеров осени 1876 года он застал в доме посетителя, дожидавшегося его прихода в комнате хозяйки. Холмс описал его внешность так: опрятно одетый «карманный Геркулес», темноволосый, с физиономией ярмарочного боксера. Они вместе поднялись наверх, и едва мистер Уильям Абрахамс открыл рот, сразу стало понятно, что он вовсе не уличный боец. Тихим, но твердым голосом он принес извинения за то, что явился к частному детективу без предупреждения.
— Это я должен просить прощения за то, что вам пришлось так долго ждать, мистер Абрахамс, — ответил с той же любезностью Холмс. — Признаюсь, у меня сегодня было много работы. Если бы не конфиденциальность вашего дела, я бы просто зашел в вашу контору в Темпле и избавил вас от путешествия на речном трамвае. Боюсь, что вы уже опоздали на обратный рейс и теперь вернетесь в Челси не раньше завтрашнего утра. Обычно леди в таких случаях недовольны, но осмелюсь предположить, что вы не женаты.
Лицо мистера Абрахамса вытянулось от удивления.
— Мы ведь не знакомы с вами, мистер Холмс? Я не успел ни слова вам сказать. Откуда же вам известно о моей конторе в Темпле, поездке по Темзе, доме в Челси и о том, что я холост?
Холмс улыбнулся и рукой указал на стул:
— Прошу вас, садитесь, мистер Абрахамс. Дождя сегодня не было, но на вашей обуви свежие влажные пятна. Волосы, извините за смелое выражение, немного взъерошены. Где ветер сильнее всего треплет шевелюру? Конечно же, на реке, на речном трамвае, перевозящем пассажиров на другой берег. В каком месте города можно так забрызгать обувь? На дощатом причале, и скорее всего — возле Темпла. То, что вы адвокат, понятно по вашим манерам. Этот вывод подтверждается маленьким сургучным пятнышком на правом манжете и печатью на цепочке, выглядывающей из кармана жилета. Простой коммерсант вряд ли будет запечатывать свои документы. Вы могли бы работать банковским клерком, но банки закрываются довольно рано, а суды порой работают допоздна. Так что время вашего визита подсказывает, что вы — сильно загруженный делами адвокат.
Мистер Абрахамс облегченно заулыбался и кивнул.
— Что касается транспорта, которым вы сюда добрались, — продолжал Холмс, — то отгадка проста. У многих деловых людей есть привычка хранить обратный билет за шелковой лентой на шляпе. У вас лента слегка оттянута, и это заметно при внимательном взгляде. От станции «Темпл» удобно доехать на метро до Челси. Вы могли бы, разумеется, выйти и раньше, но такой занятой, привыкший ценить свое время человек для короткой поездки наверняка взял бы кеб. Теперь о вашем семейном положении. Я заметил у вас на руке перстень с печатью. Женатый человек носит обручальное кольцо на безымянном пальце левой руки или не носит колец вовсе. Впрочем, я могу в чем-то ошибаться.
Мистер Абрахамс восхищенно рассмеялся, словно ребенок, которому показали фокус:
— Вы подметили каждую мелочь, мистер Холмс. И ваши слова убеждают меня в том, что вы именно тот, кто мне нужен. Моя клиентка согласна на любые затраты, поскольку рискует потерять очень крупную сумму. Можно сказать, целое состояние. Я представляю интересы графини де Гонкур и хотел бы узнать ваше мнение вот об этих бумагах.
