— Она никогда не брала наличные в банке. По нашим сведениям, у мисс Холланд была чековая книжка, и при необходимости она просто выписывала чек. Деньги хранятся в Национальном провинциальном банке на Пикадилли. Ее биржевой маклер — мистер Харт с Олд-Брод-стрит в Сити. Она пользовалась его услугами еще до того, как переехала сюда. Мистер Хеслер, ее коммерческий агент, и мистер Эшвин, бухгалтер Национального провинциального банка, уверяют, что подписи на чеках соответствуют той, что она ставила раньше, до того как перебралась в наши края. Мы проконсультировались у экспертов, и те подтвердили, что почерк совпадает.
— Эти подписи…
— Ах да, мистер Холмс. Ваша слава летит впереди вас.
Мэрден со сдержанной улыбкой открыл ящик стола и вытряхнул из конверта несколько снимков. Это были копии подписи пропавшей, сделанные в архиве по нашей просьбе. Я отчетливо разглядел ее росчерк и в книге регистрации клиентов, и на банковском чеке: «Камилла К. Холланд». Еще в конверте лежала фотография хорошо сложенной, симпатичной женщины с элегантной прической.
— Золотоволосая, — предположил я с непонятной уверенностью.
— Да, именно такой она и была, доктор Ватсон. И может быть, остается до сих пор.
Холмс несколько минут изучал снимки с помощью лупы, затем поднял голову:
— Мне неприятно признавать это, мистер Мэрден, но подписи на чеке и в книге регистрации, вне сомнения, сделаны одной и той же рукой.
— Вот такие дела, сэр, — философски заметил инспектор. — Если это ее подпись, то она, безусловно, была жива спустя два года после того, как появились слухи о ее исчезновении.
Холмс кивнул, положил лупу в карман и надел шляпу.
— У вас очень много работы, инспектор, и мы не смеем больше вас отвлекать. Если мне что-то понадобится, я обращусь непосредственно к Лестрейду.
Мэрден проводил нас до дверей полицейского участка. Я разделял разочарование моего друга, но оно было смешано с чувством облегчения. Теперь мы могли с чистой совестью вернуться в нашу уютную квартиру на Бейкер-стрит. Но Холмс неожиданно остановился на лестнице и повернулся к инспектору:
— Скажите, ваши осведомители не говорили о каких-либо странных случаях, произошедших до или после визита мисс Холланд в банк?
Мэрден замешкался на мгновение, а затем кивнул:
— Было одно событие, хотя оно вряд ли относится к делу. Незадолго до этого времени умерла маленькая дочь ее младшего племянника. Мисс Холланд была очень расстроена и написала ему сердечное письмо. Однако мистер Холланд сообщил, что на похороны она не приехала. Возможно, опасалась расспросов о причинах ее переезда в Квендон или подозрений в том, что у нее появился любовник. Боюсь, что эти сведения бесполезны для вас, мистер Холмс.
— Думаю, вы совершенно правы, — бодро заметил мой друг.
Когда мы подходили к пролетке, я обратил внимание на то, что поступь Холмса стала куда более энергичной и решительной, чем прежде. Мы отъехали довольно далеко от того места, где стоял инспектор Мэрден, и тогда сыщик нагнулся ко мне и тихо произнес:
— Она там, Ватсон! Раньше я только предполагал, а теперь уверен в этом!
Как он утвердился в этом мнении, слушая рассказ инспектора Мэрдена, осталось для меня загадкой. В преддверии ошеломительного открытия Холмс всегда хранил молчание, ужасно меня раздражавшее. После обеда он снова в одиночестве отправился на прогулку с сачком в руке и ранцем за спиной. Детектив вышел за ворота, пересек канаву по небольшому мосту и зашагал в сторону бледно-зеленых болот, залитых ярким солнечным светом. В его одежде и поведении ничего не изменилось, однако в эти минуты он казался настоящим профессором из Кембриджа, словно всю жизнь только и делал, что изучал чешуекрылых.
Холмс вернулся за полчаса до обеда. В его морилке была не бабочка — он не стал бы губить такие красивые создания. Там находились останки невзрачного насекомого, некой помеси паука и темно-бурой моли. Я никогда такого не видел и вообще плохо разбираюсь в энтомологии. Холмс ничего мне не сказал, а у меня не было желания его расспрашивать. Когда я зашел позвать его на обед, он сидел за столом с трубкой во рту и лупой в руке, а перед ним на белом листе бумаги лежала его добыча. Время от времени мой друг что-то записывал, а затем снова приступал к осмотру.
Разочарованный результатами нашей поездки, я удалился к себе в комнату со свежим номером журнала «Ланцет». Там была опубликована весьма полезная для моей практики статья Рише об исследовании аномальной реакции на противодифтерийную сыворотку. В начале одиннадцатого я услышал шум внизу — громкие голоса и взрывы глуповатого смеха. Затем хлопнула дверь, и стало тихо. Увлеченный чтением, я не придал этому большого значения. Но через мгновение кто-то забарабанил в мою дверь. Я не успел и рта раскрыть, как она распахнулась и ко мне ворвался Холмс:
— Вставайте, Ватсон! Скорее! Дорога каждая минута!
— Что вы задумали?
