И есть проблемы.
Сьюзен побарабанила пальцами по подбородку. Проблема номер один: если она действительно вышла на что-то важное, то как оправдаться перед начальством за получение информации, которую ей запретили искать?
Проблема номер два была намного серьезнее: чтобы доказать свою теорию, ей понадобится ДНК, образцы от Ленни (если Мальчонка в комбинезоне – это Ленни) и Милтона как единственного живого родственника.
Проблема номер три: слишком много предположений с ее стороны. Прежде чем обращаться к начальству со своими теориями, ей нужно добыть аргумент повесомее хлипкого алиби из шестидесятых.
В целесообразности обращения к властям Эрик засомневался, когда уже поднимался по ступенькам к зданию полицейского участка. Он видел по телевизору немало полицейских сериалов, чтобы знать, что обычно именно те, кто просто добивается внимания к себе, обращаются в полицию с так называемой эксклюзивной информацией, которая, по их утверждениям,
Не то чтобы Эрик собирался делать такого рода заявления. Он просто хотел поделиться тем немногим, что узнал сам. Он понимал, что выглядит нелепо, и чувствовал себя карикатурой на шизофреника, явившегося в участок со своими полусырыми теориями, но он не знал, что еще делать. Так или иначе, ему нужно было найти способ заставить этих незваных гостей, эту жуткую нежить уйти и оставить его в покое, прежде чем они спровоцируют полномасштабный рецидив.
Кроме того, он мог, возможно, помочь спасти жизнь бедного ребенка. Милтона. Мертвый мальчик в его кошмаре велел найти Милтона, который, вероятно, страдает от рук этого педофила-насильника Джеральда Никола. Эрик много думал об этом по дороге сюда и в конце концов пришел к выводу, что его (видения? галлюцинации? кошмары?)
Как заставить полицию поверить в пропавшего ребенка? Это могло стать самым большим препятствием для Эрика, тем более что он и сам с трудом в это верил. Кроме того, у него не было никакой конкретной информации, подкрепляющей его утверждения. Помогло бы, конечно, если б мальчик-труп сказал, где найти Милтона, или намекнул, как давно он пропал. Назвал возраст. Описал, как выглядит.
Предстояло также объяснить, каким образом Эрик получил информацию. Самая правдоподобная история, которую он мог состряпать для полиции, заключалась в том, что иногда во время сна у него бывают видения, посредством которых ему поступает ценная информация о важных событиях. И это было наименее безумное объяснение, которое он смог придумать, хотя даже для него самого оно звучало неубедительно.
«Может быть, они купятся на это», – успокаивал себя Эрик.
«Нет, – с тяжелым вздохом подумал Эрик, – никоим образом».
На улице было прохладно, но на лбу у него, под линией волос, выступили капельки пота. Эрик остановился на второй ступеньке сверху и бросил тоскливый взгляд через плечо на свой джип, припаркованный ярдах в пятидесяти от участка, в конце улицы. Сунул руку в карман пиджака, нащупал ключи и звякнул ими. Если б только…
С глубоким вздохом Эрик открыл толстые стеклянные двери участка и вошел в тепло, слишком душное, чтобы быть комфортным. Он сильно вспотел, рубашка неприятно липла к спине и подмышкам. Он сжал ключи, чтобы не свалиться без чувств, и мир вернулся в фокус.
– Ничего не случится, – пробормотал Эрик и облизал губы. Он дважды почистил зубы, но так и не смог избавиться от привкуса сладкого лимона во рту. И, что забавно, не помнил, чтобы ел что-то, содержащее лимон, в последние недели.
В помещении было тесно, интерьер – уродлив. Все выглядело старым, несвежим, как в доме, который не проветривали десятилетиями. Общее впечатление – серость и неприветливость, хотя, возможно, именно так и положено выглядеть полицейскому участку. Сделайте все слишком милым, и преступникам захочется сюда.
Эрик подошел к угрюмой женщине, сидевшей за главным столом; не будь она единственной, он пошел бы к кому-нибудь другому. Эта особа была крупная, плотная, с тусклыми каштановыми волосами, собранными в такой тугой пучок, что лоб сиял натянутой кожей. Как и сам участок, она отнюдь не располагала к общению. Судя по бейджику, ее звали Терри, но оставалось неясным, фамилия это или имя.
– Да? – Она нахмурилась, не поднимая глаз от каких-то документов, которые как бы просматривала. В тоне, каким это было произнесено, звучало явное «а не пойти бы вам отсюда?».
