– Расскажи. – Желудок у Сьюзен заурчал, расстроенный скудным завтраком, состоявшим из одного только кофе. Она потянулась к своему столу и порылась в нижнем ящике, где прятала коробочку «Скиттлз», что было, в ее понимании, лучше выпивки, хотя ее дантист вряд ли с ней согласился бы. Завтрак для чемпионов.
– Но сначала пообещай, – Сэл понизил голос, – что ни с кем не будешь делиться этой информацией. У меня могут быть большие неприятности, если кто-нибудь узнает, что я с тобой разговаривал. Уж ФБР позаботится о том, чтобы измазать меня дерьмом.
Сьюзен хорошо понимала беспокойство Сэла, потому что и сама рисковала получить серьезный выговор.
– Обещаю, что буду держать язык за зубами, что бы ты мне ни сказал. Разве я хоть раз проболталась?
– Нет, и именно поэтому я тебе доверяю, – ответил Сэл. – О’кей. Вообще-то первая новость в самом деле хорошая. Хотя
– Не отвлекайся.
– Никто из детей не подвергся сексуальному насилию.
«Скиттлз» раскатились по столу, а на ладони остались радужные пятнышки.
– Что? Ты уверен?
– Абсолютно.
– Давай уточним: сексуальный преступник, педофил, убил этих детей, но в сексуальном смысле их не трогал? Тогда какого черта он с ними делал?
– Мы можем только гадать, – сказал Сэл. – Конечно, некоторые тела слишком разложились, чтобы стопроцентно исключить факт сексуального насилия, но на более поздних жертвах нет абсолютно никаких следов. Что странно, потому что обычно эти уроды с возрастом становятся только хуже.
– И если он не делал ничего такого в последнее время…
– То, вероятно, не делал этого и раньше, – закончил за нее Сэл. – Конечно, это чистое предположение с моей стороны. Я действительно не эксперт. Для этого тебе нужно было бы поговорить со своими приятелями-профайлерами из ФБР.
«Я бы на это не рассчитывала», – подумала Сьюзен.
– Джеральда арестовали за детскую порнографию, хотя, возможно, он использовал их для видео или чтобы… – Ей стало плохо даже от того, что она уже сказала. Сьюзен смахнула конфеты со стола в мусорную корзину и вытерла руку о штанину.
– Я подумал о том же самом, – сказал Сэл. – Но нет абсолютно никаких признаков того, что кого-то из детей даже просто раздевали. Я видел не так уж много убийств детей, но, как правило, если б имело место сексуальное насилие, то присутствовали бы и определенные признаки: штаны сильно помяты, нижнее белье порвано или вывернуто наизнанку, оторванные от одежды пуговицы – что-то в этом роде… Однако с этими детьми ничего не происходило. Никаких внутренних травм. Никаких повреждений костей – таза или бедренных.
Обдумывая новую информацию, Сьюзен сделала несколько пометок в блокноте. В результате она так ничего и не придумала и задалась вопросом, что делают с этой информацией профайлеры ФБР. Неудивительно, что они такие нервные. Дентон Хауэлл, хотя и здоровался с ней приветливо, когда они встречались в участке, был ходячим клубком напряжения. Разумеется, сказывалось давление: от фэбээровца требовали найти Джеральда Никола, которому, получается, нравилось убивать детей просто ради акта убийства…
– Не представляю, как ты можешь выносить это день изо дня, – сказала Сьюзен.
– Не одна ты; я и сам не понимаю, – согласился Сэл. – Но напоминаю себе, что моя работа поможет убрать Джеральда. Надеюсь.
– Правильно, и я надеюсь.
– Удивительно, что ему удается так долго скрываться… Половина Америки ищет этого подонка. Знаешь, сколько групп линчевателей пишут о нем в «Твиттере»? Я не могу себе представить, какой подонок-адвокат захочет представлять этого парня, как только его поймают.
– Думаю, что даже ФБР немного озадачено. Они уже не знают, где искать. Эд упомянул, что они могут обратиться ко мне за помощью – проводить интервью и проверять поступающие звонки. Обращение за помощью к населению – это отчаянная мера.
– Да, похоже, мы имеем дело с хитрым ублюдком…
– Ты говорил про два момента, – напомнила Сьюзен.
Кому-то могло показаться, что они говорят о мертвых детях в легком и даже шутливом тоне, но подобный тон иногда помогает притупить ужас, с которым таким, как она и Сэл, приходится сталкиваться каждый день.
– У меня такое впечатление, что физический вред дети причиняли себе сами.
– Объясни.
– Я имею в виду, что их не избивали, в них не стреляли, их не травили, не сжигали, не душили и не кололи. И это самое ужасное.
Сьюзен нахмурилась.
– Тогда отчего же они умерли?
– Это очень трудно определить – опять же из-за разложения, – но, по моему мнению медэксперта, они были задушены.
– Подушкой или чем-то в этом роде?
– Нет, мы не обнаружили инородные тела в носовых полостях, которые указывали бы на такой тип удушения. Больше похоже на то, что они были где-то заперты, и у них закончился воздух. Это представляется более вероятным, учитывая травмы, которые они наносили себе и о которых я упоминал.
– Что за травмы?
– А вот тут уже ничего хорошего, – сказал Сэл. – У большинства детей повреждены руки. Сломанные пальцы, расщепленные ногти. Как будто они пытались бить или царапать. Как будто искали выход. Скорее всего, в панике, когда у них заканчивался воздух.
