Когда Милтон наконец высунул голову и обнаружил нежданного гостя, радости и удовольствия на его лице не отразилось. Выйдя на крыльцо, он закрыл за собой дверь. На нем была спецовка – завитки деревянной стружки лежали на плечах, как перхоть – и толстые коричневые кожаные перчатки.
– Опять ты…
Ничего другого от Милтона, кроме как ледяного приветствия, Эрик и не ожидал – он сам терпеть не мог, когда люди приходили к нему домой без предупреждения, – но все же был смущен.
– Мне очень жаль, мистер Линкольн, что застал вас в неподходящее время. Я бы позвонил, но у меня нет вашего…
– Его нет в списке. – Милтон хлопнул перчатками, выпустив небольшое облачко опилок. Он снял их и засунул в задний карман. – Просто был на заднем дворе, работал с деревом.
Эрик ждал, что Милтон скажет еще что-нибудь. Он этого не сделал.
– Извините, что я так появился, без предупреждения, но… – Эрик сделал паузу. – Подумал, что это не может ждать.
Милтон нахмурился, глядя на сундук.
– Ты притащил это сюда?
– Это, э-э, как раз то, о чем я хотел с вами поговорить. Мне трудно объяснить… – Эрик нервно усмехнулся. – Это касается вашего брата Ленни.
– Ленни? – Милтон прикусил внутреннюю сторону щеки. Казалось, он обдумывал свою реакцию, колеблясь между раздражением и суровым весельем. Наконец открыл дверь для Эрика. – Думаю, тебе лучше войти.
Они оставили сундук на крыльце.
Войдя внутрь, Эрик сел на диван, и Милтон спросил:
– Чаю не хочешь?
– Чаю? – Эрика захлестнула волна облегчения. Старик вряд ли так уж сильно расстроился, иначе не был бы таким гостеприимным. – Нет, все в порядке. Я не хочу отнимать у вас слишком много времени.
Милтон оглядел свой пустой дом.
– Сынок, как ты думаешь, я куда-то спешу?
– Ну, думаю, вы работаете с деревом или…
– Дерево никуда не денется, – сказал Милтон. – Я живу здесь один и, сказать по правде, рад компании.
– Ну, тогда я с удовольствием выпью чаю, – сказал Эрик с приятной улыбкой, хотя никакого желания продлевать визит у него не было. Больше всего ему хотелось убраться отсюда к чертовой матери, оставив между собой и сундуком как можно больше миль.
Милтон неторопливо направился к кухне – походкой ковбоя, ноги дугой.
– Зеленый пойдет? Это все, что у меня есть. Доктор говорит, что зеленый полезен для кровотока или что-то в этом роде. Я мог бы приготовить тебе кофе, если хочешь. Какой-то растворимый, ничего особенного по сравнению с тем, что есть в городе.
– Зеленый чай – это здорово. Спасибо.
Карман заиграл веселую мелодию, когда Милтон уже вошел в кухню. Эрик вытащил сотовый, чтобы ответить, – звонила Сьюзен, – но тут Милтон высунулся из кухни с недовольным из-за шума выражением лица и спросил, класть ли в чай сахар.
Эрик отключил звонок и сказал ему, что нет, спасибо, сахара не надо.
Сьюзен позвонила снова, когда Милтон говорил, что у него также есть мед, если нужно…
Извинившись и отказавшись от меда, Эрик выключил телефон.
Милтон вышел с двумя дымящимися кружками. Он протянул Эрику чай, после чего сел в старинное кресло с узором пейсли[35] напротив и прокашлялся, как бы предлагая Эрику переходить к делу.
– Дело в том, мистер Линкольн…
– Зови меня Милтоном…
– Хорошо, конечно. – Эрик откинулся на спинку стула и сделал глоток чая, который был намного горше, чем он привык. Тем не менее он потягивал чай, чтобы не показаться невежливым и согреться. В старом доме Милтона было холодно, как в мясницком холодильнике. – Дело в том, Милтон, что я продолжаю встречаться с вашим братом.
Милтон моргнул.
– Даже так? Опять сны?
– Нет, не сны.
– Тогда что?
– Ну… – Эрик посмотрел в сторону крыльца, снова откинулся на спинку стула, отпил еще чаю и негромко рассмеялся. Потом, покачав головой, сказал: – Знаете что? Уже поздно, я устал и думаю, что вам не терпится вернуться к своей работе. Я просто собираюсь все это выбросить, если вы не против.
Милтон пожал плечами.
И тогда, как будто прорвалась плотина, Эрик выплеснул все. Он не торопился и методично рассказывал о событиях, не упуская ни одной детали, начиная с покупки сундука и заканчивая своим последним общением с Ленни. Рассказал о криках в поле, рассыпанном сахаре, визитах Ленни с лошадиной головой, толпе мертвых детей с женщиной в «Луне». Хрипах. Бесконечных мучениях… Обо всем.
Закончив, Эрик сложил руки на коленях.
– Я знаю, это звучит безумно, – сказал он, чувствуя себя сумасшедшим. – Совершенно безумно. И полностью сознаю, что это так.
Милтон сухо улыбнулся.
– Тогда зачем ты пришел сюда и рассказал мне все это?
Эрику не пришлось долго думать над своим ответом.
– Откровенно говоря, мне страшно. Ленни не просто не дает мне покоя, он пугает меня. Я готов слететь с катушек.
Милтон нахмурился.
– Почему?
– Не думаю, что он остановится, – по крайней мере, точно не остановился бы, если б я не пришел сюда. – Эрик поднял руки, показывая поврежденные кончики пальцев. – Как я уже сказал, Ленни стал намного агрессивнее. Физически. Он как будто пытается сказать мне что-то, но не может понять, как это сделать.
Милтон сделал движение, чтобы осмотреть пальцы Эрика, но передумал.
