После того как команда Джейка разгромила их в боулинге, Эрик и Сьюзен отправились домой. Его уверенность в ее расположении только окрепла, когда уже у двери она спросила:
– Зайти не хочешь?
Конечно, хочет. Еще как.
И все же он замялся.
– Может быть, в другой раз, если ты не против?
Она определенно ждала другого.
– О… да, конечно.
– Просто мне нужно рано встать и приготовить кое-что для работы.
Сьюзен не сказала больше ничего, и он сел в машину и поехал домой, оставив смущенную и разочарованную спутницу на пороге ее дома.
Он все еще ругал себя, когда въезжал в свой гараж.
– Ты трус, – сказал себе Эрик, глядя в зеркало заднего вида.
Лежа в постели со сборником рассказов Стивена Кинга из библиотеки колледжа, он с тревогой думал, что испортил отношения со Сьюзен, не приняв ее предложение. Хотя, по мнению Эрика, люди слишком редко пользовались своим мыслительным аппаратом, он также сознавал, что иногда излишне зацикливается на сердечных делах.
Джейк был прав, когда обвинил его в затягивании времени. Эрик мог вспомнить несколько случаев, когда упускал возможность встретиться с женщиной только потому, что отвлекался, размышляя о плюсах и минусах ситуации и оценивая статистическую вероятность романтического исхода. Но обстоятельства со Сьюзен сложились иначе, и…
– И больше не смей зацикливаться. – Эрик отложил книгу и выключил свет.
Сон ясно дал понять, что ждать его придется долго. Эрик лежал, всматриваясь в темноту; пивной кайф полностью прошел, осталась только легкая головная боль.
Он повернулся на бок и посмотрел на будильник.
0.03.
Он закрыл глаза и стал считать овец.
Снова проверил время. 0.38.
Потянулся, чтобы включить лампу, но решил дать сну еще один шанс: зевнул, потянулся, почесал живот.
И снова проверил время. 1.22.
1.23.
Эрик вздохнул и сдался. Он отвернулся от тревожных зеленых цифр будильника. Открыл глаза.
На него смотрели два горящих глаза.
Гниющая голова Ленни Линкольна покоилась на краю подушки: серая плоть, подсвеченная изнутри адским смертельным огнем. Рот открылся, гнилостное дыхание коснулось глаз Эрика, из-под языка выскочил жук.
Эрик вскочил с кровати и побежал. Он бежал бездумно, бежал, просто чтобы бежать. Пролетел в первый попавшийся дверной проем, в ванную, скользя по плиткам, как серфер. Ушиб костяшки пальцев, нащупывая ручку; захлопнул за собой дверь.
– Черт! – закричал он, дико озираясь по комнате. По причинам, не известным даже ему самому, прыгнул в ванну и задернул занавеску. Присев на корточки, подтянул колени к груди и стал ждать.
Эрик зажал уши руками.
– Ленни Линкольн! Я сделал, что ты хотел! – взвизгнул он, и его голос отразился глухим эхом. –
В доме воцарилась тишина, если не считать испуганного стук-стук-стука крови в ушах. Эрик сидел неподвижно, как кролик, прячущийся от койота, и прислушивался.
Ничего.
Он подождал целых пять минут – на всякий случай, – а затем начал отодвигать занавеску, не замечая, что задерживает дыхание. Примерно на полпути остановился, заметив мерцание в широкой щели под дверью.
Ленни с другой стороны.
И дразнящий детский голос:
Эрик замер, сминая в кулаке занавеску и не сводя глаз с дверной ручки, которая, он мог поклясться, начала поворачиваться. Чего он не заметил, так это детской ручонки, скользящей с пола вверх.
Но так было недолго, и вскоре он их увидел.
Один, два, три, четыре грязных мертвых пальца, от которых остались только кости.
Пронзительные детские крики наполнили комнату – нет, не комнату.
Он вцепился пальцами в лицо, скривил в мучительной гримасе рот, зажмурил глаза, чтобы не лопнули, представляя, как они расширяются в глазницах и дрожат, словно воздушные шары, наполненные гелием.
Тишина.
Поспешно поднявшись, Эрик навалился всем своим весом на занавеску душа и наполовину подтянулся. Он услышал мягкий металлический звон, и в следующий момент занавеска обрушилась на него сверху вместе с натяжным стержнем и всем остальным. Стержень сильно ударил его по щеке, на которой тут же вспух рубец.
Эрик грохнулся в ванну, всплеснув отчаянно руками и ощутив боль в копчике, и вдобавок ударился виском об острый край мыльницы. Ругаясь, он отодвинул занавеску в сторону и посмотрел на дверь.
Ленни исчез. Эрик чувствовал это столь же ясно, как и видел его отсутствие, хотя проверить не хватало смелости.
– Нет. Ни за что, – пробормотал он, решительно покачав головой, и снова опустился в ванну. – Ну, я спал в местах и похуже.
