Повернувшись назад, и посмотрев в окошко, он быстро взялся за молнию своего рюкзака, и быстро открыл, чтобы положить книгу.
На стене, на веревке продетой сквозь паспарту фотографии семьи. Изображение были светлее фотографии, которую ему ранее дал старик. У женщины на фотографии в руках был ребенок, которому было не меньше четырех. И мужчина, который, возможно, является отцом, был зачеркнут толстым слоем маркера. Снизу, была небольшим, красивым почерком надпись: «Русланчику сегодня пять лет».
Голова загудела.
В смысле Руслан? Не может быть. Его мать, когда случилась авария, вывезла все фотографии и вещи, неужели, это не правда?
Конечно, стоило бы ориентироваться на свою память, и ему стоило бы вспомнить ее лицо, чтобы сравнить его, но в голове появлялись лица других женщин, и даже промелькнула Настя.
Родителей он не видел с пятнадцати лет. Он уехал от них вместе с Настей в Москву, там же он и закончил учится на врача, а она на программиста, но неужели, за пятнадцать лет своей жизни, он не запомнил бы ее лица?
Вдруг, молотом в голову вспомнилось что они мертвы.
По щеке скользнула слеза. Он медленно закрыл глаза, и уперевшись головой об бетонную стену, схватил себя за волосы.
Успокаивало его понимание, что скорее всего, эта фотография может быть и не с ним, но кто знает ведь? Вроде, его мать любила что отца, что его одинаково, но, а если она хотела, наоборот, избавиться от отца? Но почему он совсем этого не помнит? Было ли вообще такое?
Утерев слезы, он убрал голову, и начал снимать фотографию. Ему пришлось порвать паспорту, для того чтобы достать саму фотографию.
Поднеся ближе фотку, он увидел знакомые черты лица в ребенке. Сколько он уже не фотографировался и не смотрел в зеркало? Наверное, в последний раз, это было после того, как он демобилизовался с армии, перед тем как уехать в этот проклятый город.
Он, открыв рюкзак, и достав книгу, открыл первую страницу, и положив ее между страниц, захлопнул ее.
Оглянув комнату, он глубоко вздохнул, ведь пытался в голове создать хотя бы одно воспоминания о доме, и о этой комнате.
…Выйдя на улицу, воздух был влажный и легкий. В нем витал аромат моря, которое находилось совсем рядышком.
Туман осел, и теперь, остров можно было разглядеть лучше. Конечно, с расстояния дома и острова он не заметит даже теней, но если выйдет на дорогу, и пройдет ближе к обрыву, чтобы хотя бы чуть-чуть разглядеть место, о котором он слышал столько легенд и мифов…
Перейдя через реку, и недовольно фыркнув, ведь речка была холодной, он вступил на землю, на которой начали прорастать стебли травы. Подойдя к дороге, здания, находившейся на острове, стали выглядеть яснее.
Обман. Его надурили.
Помимо больницы и завода, на острове стояли здания многоэтажек, которые начали осыпаться в груду бетонных камней, смешанных со стеклом и фасада. Так же, стояло двухэтажное здание, в котором узнал детский сад, в который он ходил в далеком детстве.
При виде детского сада, который был очень далеко, ему вспомнились отрывки воспоминаний, как он в глубоком детстве играл там с Мишей и Колей, его верными друзьями. Если он не ошибается, Миша уехал во Владивосток, а Коля в Норильск. Воспоминания были сладкими, как треснувший сахар на зубах.
Вдруг, краем глаза в одном из домов, со стороны боковины, где было несколько цельных окон, он заметил худощавую черную фигуру. Нет, не темную, именно черную. Даже когда он приблизился уже чуть ли не к самому краю, он не увидел у фигуры глаз, рук или чего-то того, что могло напоминать человека. Оно ему махало своей культяпкой, которое хоть и не напоминало руку, но имело сходство. Ее движения были точными и повторными, словно это был тщательно смазанный механизм.
Вдруг, после того как он внимательно следил за фигурой несколько пристальных минут, ему стало на душе страшно.
Решивши, что это его бред в голове, он развернулся спиной, и чувствуя взгляд спиной, пошел дальше по дороге.
Ему было грустно от того, что нет карт города, которые могли бы ему помочь в передвижении к цели похода. Он теперь был и не уверен, идет ли он по нужному пути, или он идет в пустоту.
…На душе свисла скука. Конечно, если он будет идти один весь путь, и не находить себе спутников хотя бы на время, в скором времени он попросту сойдет с ума, как бездомный в его лагере, который не общался ни с кем неделю, попросту сошел с ума, и приставал к к молодым парням, а позже, получал по лицу от них.
Лесополоса на удивление быстро закончилась, и начались связанными нитями домов переулки, которые выстраивали свои красивые и неповторимые узоры.
Солнце ярко светило, и даже тучи, нависшие над городом с туманом, не мешали ему святить все так же ярко, как в детских рисунках.
Смотря на дома, ему становилось намного спокойнее. Хоть в домах могла быть угроза страшнее чем в лесополосе, но от понимания, что он уже в основной части города, и как гласила надпись, он уже в районе Морского района.