Глаза налились кровью. Но делать ничего не пришлось, ведь его окружило еще несколько человек с автоматами прибежавших на их ссору. Полковник походу понял, что он доминирует в данной ситуации, начал сближать дистанцию почти так, что они чуть ли не касались друг друга носами.
– Я – полковник Рельз! Ты и не посмеешь даже меня тронуть! А если и тронешь, то быстро от моих людей получишь, и сам генерал придет тебя убивать! Мы будем танцевать и молится нашему Богу, защищать его, а ты, будешь лишь подиумом наших танцев!
Слова сильно задели его. Душа налилась злобой, и казалось, что он буквально взорвется. Одновременно со злостью, пришла и грусть того, что он в безвыходной ситуации, из которой навряд ли выберется без гематом и синяков.
– Слышишь ты, полковник херов! – Руслан оттолкнул его. – Какое право ты имеешь вообще так со мной разговаривать, а? Мудак!
Руслан не сдержался, и ударил своим тяжелым кулаком в лицо полковнику. Тот сразу отлетел, и упал даже на спину. Люди, которые стояли вокруг, просто ожидали чего-то, и даже не направляли на того автоматы, ведь, скорее всего, боялись полковника.
Тот чуть ли не сразу встал, и вытерев кровь со своих бровей, куда пришелся удар, он отошел на два шага, смотря на него с ужасом. Походу, полковник в первый раз получил по своей физиономии, ведь у него шрамов и не было.
– Проходи. – совершенно спокойно ответил он. -Проходи, ублюдок. Посмей сюда вернуться. Я о тебе доложу. Отбой.
Он махнул рукой, и медленно попятившись, он быстро перешел на бег, и его опухшее красное лицо сменилось слезами, что было слышно по постанываниям.
Обернувшись, солдаты разошлись, пропустив Руслана. Он удивился, как это одним ударом, его резко пропустили? А если бы убил, то орден и пропуск дали бы?
Пойдя медленным шагом, солдаты не реагировали на него, словно, он был невидимкой, хотя минуту назад, они следили за ним так пристально, словно это были вахтерши, которые пропускают в общежитие лишь тех, кто есть в их списке.
И вдруг, ему вспомнилось: «О.С.В» … Эта надпись была на штанах у девушки, а откуда она у нее? Навряд ли же героически, такая худая и беспомощная девушка, могла бы убить одного из них, чтобы натянуть эти штаны. И навряд ли эта девушка один из представителей этой группировки, ведь по рассказам и байкам, у них не то что женщин не любят, а слишком молодых, и слишком старых убивают, а потом съедают, а девушек в придачу насилуют, а потом отдают на съедения. Но только, эти все люди, более-менее общались с ним по нормальному, кроме этого, злого полковника.
Все мысли ушли ровно в тот момент, когда он увидел море. Громкий шум позднего весеннего моря, с запахом соли обошли вокруг Руслана, и словно обняли его, стараясь прижать к себе.
На большое его удивление, линия горизонта предстала перед ним, словно, тумана и нет.
Резко поняв, что он перестал контролировать свое тело, он попытался остановиться, но его тело непроизвольно пошло ближе к морю.
Когда он смог остановится, чтобы закончить идти, и смотреть на море, он пошел ближе к острову по набережной.
Влажный песок попадал в обувь, и небольшие острые камешки стекла, пешка и прочего мусора въелись в ногу, отчего идти было довольно больно.
Набережная выглядела очень красиво. Даже до сих пор остались элементы прошлого: зонты от солнца, в нескольких местах лежали покрытые засохшим слоем песка лежанки. Жизнь для всех остановилась, и теперь, каждый из них, жителей этого проклятого города, будет страдать от воспоминаний. Каждый переживший ту летнюю ночь, будет с ужасом просыпаться в поту, стараясь убежать от реальности.
Сны преследуют и его. Чаще всего он их видел в армии, а в последний раз увидел в ночь перед тем залазом на крышу небоскреба. Все было как наяву. Конечно, во сне он уже взрослый, каждый раз, когда снится этот кошмар, он в том же возрасте, когда это снится.
Все как наяву: он идет по пустынной улице, раскрашенной тусклым и мерцающим светом луны, которая сильно напоминает ту, которую он прошел совсем недавно. Город хоть и опустевший, но в домах грязно-желтым горит свет, и при этом, это все выглядит совсем неестественно… Он идет возле завода, примерно, идя возле больницы, он останавливается посмотреть в небо, и, вдруг словно молния среди ночи, грохот, раздавшийся совсем недалеко. Дальше все как в тумане, лишь отрывки падающих кусков железных листов от завода, которые изготавливали там же, разные халаты врачебные, видимо, от лаборатории, и самое худшее, это лица мертвых.
Конечно, когда ему было пять лет, он не гулял по ночной улице, но откуда такая реалистичность? Когда он заболевал, мать его везла сразу же в соседнем городе больницу, как, по ее словам, безопаснее, а на острове он ни разу не был…
Он шел уже час, и по всей видимости, он ходит кругами. Хотя, один раз он был совсем перед островом, словно, был как на ладони, но их огораживало расстояние в тридцать метров.
Грохот летящих стремглав снарядов, которые он не ожидал увидеть, он вспомнил, как он воевал за лес, когда это было нужно.