– То есть ты хочешь сказать, что сила знающих – это то, чем когда-то владели вы? – Зим нахмурился.
– Это тоже правда, на которую не обижаются, – подтвердила я. – Вы были созданы без чар. Вы были
– Забытые охотились за вами – зачем? – он пытливо смотрел на меня. – Как вы это поняли?
– Мы часто ходим в пределы Забытых, – пояснила я. – Там можно ставить опыты, осваивать новое и рисковать лишь собой. И мы находили целые города. Занесённые песками и землёй, объеденные ветрами, заросшие лесами – но целые. Ни одного разрушенного дома, ни одной снесённой стены. Забытые приходили – и не трогали города. Почему?
– Там не было того, что они искали, – вынужденно согласился Зим. – Вас? Почему?
– Этот вопрос не даёт нам покоя уже очень много лет, – я грустно улыбнулась. – Мы не знаем. Мы долго собирали из осколков памяти предков картину прошлого, изучали воспоминания каждого участника тех событий, но так и не поняли. Или Забытые очень нуждались в силе, чтобы существовать, и потому шли за нами, искали повсюду старую кровь для подпитки, и это было просто инстинктом хищника – найти, убить и сожрать, чтобы уцелеть… Или кому-то почему-то мы мешали. Правды мы не знаем. И до неё еще придётся долго докапываться.
Зим хмуро кивнул и отвернулся, рассеянно глядя в сторону.
Снежные степи вились по обе стороны дороги зимними змеями с заиндевевшими наростами редких гребней-рощиц. Багровое солнце зависло на краю мира – ещё чуть-чуть, и оно рухнет за невидимую границу, а пепельные сумерки сменятся чернотой ночи. Норов что-то тихо насвистывал – крайне немелодично, но всё равно приятно. А я прислушивалась и сочиняла вопросы Травне – прямые и суровые, от неё таиться нечего. А Зим…
Как следует обдумав услышанное, знающий повернулся и прямо спросил:
– Что такого случилось в прошлом году, отчего вы решили, что Забытые возвращаются? Что общего в начале той истории и этой?
Я доработала своё и лишь потом мысленно вернулась в то время, о котором слышала с пелёнок. Человечьим деткам рассказывали красивые сказки о доброй силе Шамира и старой крови, а нам – о зле прошлого.
– Сначала, – медленно заговорила я, – из ниоткуда появились странные люди. Один, второй, третий… Мы смотрели на них и не понимали, что они такое. Их кровь была горячее вашей, но холоднее, чем у говорящих. В них явно были чары, но пользоваться ими они не умели. Даже не представляли, что с ними делать. И очень мучились. Так, будто в жару на человека надели пару душегреек, шуб и несколько одеял сверху. Они ничего о себе не помнили – откуда взялись, что с ними случилось, не каждый имя-то своё вспоминал. Говорящие, изучив странных людей, первыми заметили, что они смердят Гиблой тропой. Вернувшиеся – так мы называли их тогда. Но возвращались они ненадолго – быстро погибали.
– Первые знающие? – напряжённо уточнил Зим.
– Не совсем, – я качнула головой. – Знающие – мёртвая кровь, холоднее людей, даже летники. А они были теплее вас. И явных сезонных чар в них не было – просто
– А потом? – любопытственно подхватил знающий.
– Потом взбесилась природа. После затяжной ледяной зимы пришла очень странная весна. Во всех уголках мира она стояла жаркая – иссушающая и испепеляющая, как середина лета на юге. Всё людские посадки сгорали на корню и умирали без влаги даже в тени. Люди надеялись на лето, но зря. Лето пришло холодное и дождливое – ливни лили бесконечно, как осенью, затапливая земли и дома по первые этажи. Даже людские старожилы зашептались о том, что никогда мир не видел таких бедствий, а мы об этом знали и подавно. После наступила осень – жаркая, туманная. И зима – слишком короткая и полная зловещих необычностей. В тот год их вообще было больше, чем когда-либо. Мы заметили, но поздно.
– Но теперь их не так-то много, – возразил Зим.
– А ты много видел, пьянствуя три сезона в Солнечной долине? – я фыркнула.
– А ты откуда знаешь, что я сидел на месте и не просыхал? – ощетинился он.
Да, действительно…
Я смутилась, но виду не подала. И примирительно пояснила:
– Может, необычностей и не так много появилось, как тогда, зато в этом году они сильнее и заметнее, чем обычно.
