Раз Дорог пока меня не ждёт… Иногда мы следовали замечательной привычке пишущих прятаться от мира для вящей сосредоточенности.
Иногда помогало.
«Обратно без меня выберешься?»
– Я же с картой, – напомнила я.
Нема ушла рано – кажется, и не спала вовсе. Когда я проснулась, дом уже опустел, и о говорящей напоминал лишь тёплый котелок чая на столе да остатки харчей.
Я быстро перекусила, оделась и вышла на улицу, закутавшись в самый подходящий облик – собственную серебристую искристость. Солнце давно встало, и от сияния снега резало глаза. И кто обратит внимание на ещё одну мельтешащую искорку?
Возле колодца уже ничто не напоминало о тени-на-снегу и короткой вечерней схватке. За ночь ветер замёл оттаявшую землю свежим снегом с холмов и укутал остатки домов в пуховые покрывала. Когда-нибудь, конечно, знающие на них наткнутся и будут долго ломать голову: что это, откуда взялось, кто создатель… А я шиш скажу. Чем меньше хладнокровные о нас знают – тем крепче мы спим.
Людей вокруг не было – все по-прежнему сидели по домам, боясь тени-на-снегу. И я намеренно промолчала, чтобы выиграть немного времени для спокойной работы в колодце. А после, конечно, оповещу. И может, мне даже поверят.
Я спустилась вниз привычным способом, попутно отмечая выемки на камнях там, где Вёртка добывала кровь. Поразительно полезное существо. Удивительно, что никто, кроме нас, не захотел наладить с ними взаимосвязь. А ведь после Забытых их тоже осталось очень мало – и они тоже очень важная часть обитаемого мира, которая заслуживает жизни, помощи и спасения.
На дне я снова огляделась, нашла проём и заползла в низкую комнатушку. И сначала просто сидела на полу, погрузившись в мрачную тишину, и дышала, собиралась с мыслями, распределяла силы, вспоминала. Несмотря на вчерашнюю драку и дорожную усталость, внутреннее солнце горит ярко – и кровь прогревает быстро. Оно никогда не тускнеет и не остывает, силы всегда в избытке. Но иногда или я так устаю и остываю, что долго согреваюсь… или оно взрывается вместе со мной.
Так, сначала – Тихна.
Я скатала из искр шар света и подбросила его к потолку. По комнатке сразу расползлись тени, одна из которых, тёмно-багровая, скромно замерла слева от меня.
–
Тень послушно подалась вперёд. Её бесплотные ладони легли на мою, коснувшись крови, я закрыла глаза – и увидела.
…ледяной лес – белый-белый, от кончиков ветвей до стволов у корней. Первый снег и сырость после дождливой осени укутали деревья в пушистую шаль, разбросали по земле пуховые подушки. Я любуюсь – замерзаю, уже не чувствую ни рук, ни ног, – но всё равно любуюсь.
– Тих?.. – звучит где-то далеко-далеко… хотя на самом деле рядом, громко и на ухо. – Пойдём?..
– Не могу… – шепчу еле слышно. – Красиво тут…
– Дура! – срывается голос.
Обе мы дурёхи распоследние… Зачем в лес понесло?.. Уже не помню. Мысли путаются. И всё кажется, что то дико холодно, то ужасно жарко… И в сон клонит. Так хочется прилечь на мягкую подушку, укрыться одеялом…
– Не спи!.. – шипит голос. – Нельзя! Не проснёшься!
И пусть, думается сонно. Уводящая повсюду – от неё не спрячешься. Или в избе перетопленной задохнуться, или утопнуть, или… А здесь – красиво… Смотришь – и забываешь…
– Тих… – голос дрожит. – У меня что-то… с глазами. Какое-то всё… другое. Видишь?..
Я лениво открываю глаза и удивляюсь. И верно, другое. Серое. Точно пеплом припорошённое. Серые сугробы, серые деревья, серое небо. И солнце – тусклое-тусклое. Я села чуть удобнее, протёрла глаза и снова удивилась. Вроде же рук не ощущала… а они тут. Вот они. На месте.
Поворачиваюсь – и вижу… кого-то. Серый полушубок, капюшон, а на лице и руках – чёрные трещины. Но память подсказывает – девушка. И вроде бы даже знакомая.
– Ты кто? – спрашиваю с любопытством.
– Н-не знаю, – она осматривает свои руки. – А ты?
– И я не знаю, – отчего-то это кажется забавным, весёлым, и я смеюсь.
– Дура! – вдруг снова кричит девушка. – Это же Гиблая тропа! Мы… мы умерли!
– Нет, – подсказала память. – Если бы мы умерли, пришла бы Уводящая. И забрала бы с собой, и отвела к Шамиру. А её нету.
– Ну… да, – голос девушки теряет уверенность. – А что это… на лице? У тебя? И на руках?
Смотрю – а там тоже трещины. Пожимаю плечами. А почём мне знать?
– Ну что, девки, – откуда из-за деревьев звучит усталый женский голос, – догулялись? Доигрались? Повезло, пожалел Шамир. Благословил. Ко мне бегом.
– Куда? – хором. И встаём осторожно, помогая друг дружке.
– Сюда, – сухо отвечает женщина. – На голос. И живей-живей, пока Уводящая не передумала!
Иду послушно, но отчего-то хочется обернуться – и я оборачиваюсь. И вижу, как в воздухе дрожит и расплывается… красноватый дымок. Или какое-то облачко. Но налетел снежный ветер – и нет его.
…Ничего не помню. Какие-то смутные обрывки – мыслей, слов… лиц. Всплывают в памяти – а я не понимаю, что это. Но почему-то нестрашно. Даже интересно – начать сначала.
