Однако природные паразиты либо с нами жили, либо от голода впадали в спячку. А паразиты Забытых сплетались в единый организм – голодный и бездушный. Наши не имели своей силы, кроме повышенной живучести, – они использовали силу хозяина и довольно примитивно – на уровне простейших чар. А паразиты Забытых творились из огрызков их сил и долго могли жить и чаровать без тела. Или в мёртвом человеческом теле.
А ещё наши паразиты не убивали – не брали больше нужного, не пили беспомощного и ослабленного, временно впадая в спячку. Вёртка рисковала собой ради меня постоянно – и умереть была готова, понимая, что после неё я обязательно спасу кого-нибудь ещё. А паразиты Забытых меняли хозяев как рваные носки – использовали, выбрасывали мёртвое и быстро находили новое. Неважно, что человеческое. Важно, что с живой кровью.
Правда, чаще всего их использовали не как подспорье. А как подкормку. Да, старик-знающий приехал – и привёз, и не только в себе, «полезные чары». Еду для зверя Стужи, чтобы он не сорвался от голода и был послушным.
И снова вспомнилась тень-на-снегу. Насколько же она отличалась от того, что я видела теперь… Нема заметила, что это были наши паразиты, переделанные, и,
Я не торопилась. Ждала, стиснув зубы и замедляя дыхание, успокаивая взволнованное сердце и не позволяя ему разгонять кровь до испуганной вспышки. Раз уж почувствовали в себе силу напасть – пусть выползают все до одного. Тем более…
Искры настороженно зажужжали, предчувствуя добычу. «Ветки», выбравшись из щелей, морозными узорами поползли по стенам, полу и потолку – неспешно, лениво, выстужая воздух до ледяного звона. И низ мне не нравился, и верх… Они уже захватили дом, и хорошо, если только один этот постоялый двор. А теперь выползали защищать своё.
Тем более что я – ребёнок. Подросток. Поэтому ко мне вышло дыхание Стужи, поэтому вылезла тень-на-снегу. От взрослой искры паразиты бы уже такого дёру дали…
– Вёрт, внимание… – прошептала я одними губами. – Выведи людей. Как хочешь. Спалю всё к Шамиру.
Внизу вспыхнуло жаркое пламя. Голос Метня пару раз беспомощно окликнул меня, но с руганью скрылся за хлопнувшей дверью. По лестнице взбежала огненная тропинка. «Ветки», почуяв солнечный огонь, замедлились, но ненадолго. Миг – и они продолжили движение, ускорившись.
А я ждала. Я понятия не имела, сколько снежных паразитов протащил тот старик, но помнила – чтобы дать отпор или напасть, они должны быть в одном клубке. И, ощущая, как мелко дрожит постоялый двор, почти видела, как твари стекаются сверху и снизу – тянутся по полу, стенам и потолку к основному клубку, соединяясь с ним. И ждала.
Паразиты ударили первыми. Стены треснули, выпуская ледяные плети, по ногам хлестнуло, на голову что-то упало. Мои искры дружно прижались ко мне, образуя сплошной кокон, и плети отдёрнулись – те, что успели. Тварь противно взвизгнула, и коридор вновь заволокло вонючим туманом.
Я хорошо помнила подсказку предка: сначала отбить несколько первых ударов, а потом, едва паразиты «задумаются»… Пока плети исступлённо лупили по солнечному колпаку, я быстро сотворила маленькое солнце, закрыв его паутиной и начинив «подарком». Столь мелкие чары не должны отпугнуть почуявшего старую кровь паразита… И, да, не вы одни, сволочи, на подарочки горазды. Мы тоже кое-чему научились.
Плети заметались неуклюжими змеями, ища брешь, и я чуть-чуть приоткрыла защиту. Плеть радостно стрельнула внутрь и сослепу вцепилась в подсунутый «подарок» – обвилась вокруг солнышка, как вокруг моей руки, сжала кольца…
От визга я едва не оглохла, а постоялый двор так тряхнуло… Плеть задёргалась, но моё солнышко, распустив колкие лучи, вцепилось в паразита мёртвой хваткой. Он рванул обратно, пробив брешь в стене, а я развернулась и метнулась вниз по лестнице.
Раз, два…
Постоялый двор снова тряхнуло – да так, что с потолка посыпались мелкие камни, а лестница рухнула. Я едва успела перемахнуть через прогнившие перила. Приземлилась на четвереньки, залатала парой искр дырки в защите и подняла голову. И выругалась.
Тьма и все гиблые затмения…
Старуха-хозяйка – белая как снег, с пустыми глазами – поймала Вёртку и отчаянно тянула мою подругу за голову и хвост в разные стороны. Обедню, грязную, с перевёрнутой мебелью, заливал мягкий тёплый свет, в очаге полыхал огонь, но, к сожалению, Вёртка уже использовала накопленную для чар силу.
Почти.
Я швырнула в старуху пригоршню искр, и те впились в ледяное тело, вгрызаясь в ледяную плоть. Старуха… зачесалась. Мёртвым не больно, но чужая сила жжёт паразита, и она зачесалась, захлопала себя по бокам. И Вёртка, воспользовавшись моментом, вывернулась из кулака, скользнула в разодранный рукав, и старуха резко замерла – и упала как подкошенная.
Шипение, чавкающий звук, и к моим ногам шлёпнулось нечто, напоминающее лягушку. И я не медля спалила её, не пожалев очередное солнышко.
– Иди сюда, – я протянула руку, – какая же ты молодец… И почему же мы с тобой их не распознали-то?
