А впрочем… Ледяная кровь среди бесконечной метели и столь же ледяной зимы. И всё этим сказано. Мои изгоняющие чары они даже не заметили, как и я – паразитов. Надо понять –
Но Вёртка на руки не далась. Встав столбиком, она зашарила круглыми глазами по сторонам, и воздух вокруг неё мелко зарябил. Я вскочила на ноги и встревоженно огляделась. Паразит, если и уцелел хоть один, наверняка ушуршит на тот же чердак отлёживаться, и найти и добить его будет просто. Кто ещё?..
Дом замер. Со второго этажа лился солнечный свет, на первом заметно потеплело. Я не чувствовала ничего странного, но Вёртка явно что-то (или кого-то) чуяла. Искрящие глаза погасли, став угольно-чёрными, а воздух зарябил чаще. Я на всякий случай завернулась в защитный кокон и сжала в кулаке следующее солнышко.
Снова потянулось томительно ожидание – но куда томительнее и страшнее, чем прежде. Тогда я знала, кто ударит, как ударит и даже предполагала, когда. Сейчас я не знала ничего. И это пугало больше проснувшегося зверя Стужи.
Наверху что-то грохнуло, и я нервно подскочила, заозиралась, а вот Вёртка даже не шелохнулась, лишь угольные глаза стали больше, а поза – напряжённей. Я посмотрела наверх, на второй этаж, отметив поблекший свет. Видимо, что-то из перекрытий рухнуло… И снова. Я вздрогнула, но по сторонам уже не смотрела – только на Вёртку. И поняла: похоже, некто стоит на улице – замер неслышно, подобно моей верной подруге, и ждёт. Подходящего момента. Или… не знаю.
И, успокаиваясь, я начала плести чары. Понятия не имею, что за очередной «подарочек» затаился на тёмных улицах Заречного, поэтому приготовлюсь… к чему-нибудь опасному. У искрящих есть чары «ото всего», применимые ко всему. Тем более жалеть нечего – ни живых рядом (староста с другом явно были далеко – я их не ощущала), ни дома… целого.
«Клетка», солнечный круг, пару «ножей» в рукава, верёвку кольцом на плечо… За привычной мелкой работой я сосредоточилась, собралась и поняла, что готова к кому угодно, хоть к очередному клубку паразитов, хоть к правой руке Стужи, хотя мне она не по зубам.
А явился человек. Всё тот же «заблудившийся» дедок.
И когда он появился на пороге постоялого двора, я поняла, что угадала: «старуха», «дети» и «ездовой пёс» были – и был мощнейший морок. Чтобы привлечь моё внимание, чтобы заманить в острог. А после в ход пошли отталкивающие чары, чтобы нос в чужие дела не совала преждевременно. И я поддалась.
Пока снова не увидела «старика» своими глазами.
Я с болезненным интересом наблюдала, как дрожит его личина – зыбким знойным маревом, смазывая черты и с потрохами выдавая главное. Он двигался как молодой – быстро, гибко, бесшумно. И явно был выше ростом, чем хотел казаться. И сейчас использовал иные чары обличья – не знающих, за которыми правды не видела даже я. Нечто другое… летнее.
Вероятно, тот, кто сотворил зимний дорожный морок, уже далеко отсюда. И личинные чары знающих давно кончились. А родными жаркими чарами меня не обмануть. Летник?..
– Искра… – прозвучало глухим ругательством. – Вот как такая мелкая, жалкая и паскудная девка могла испортить столь сложное дело?..
– А портить всегда легче, чем творить, – я ухмыльнулась, пряча за спиной солнышко. – Ломать-то – не строить.
«Старик» уставился на меня, силясь что-то рассмотреть, не увидел и сплюнул недовольно. Я напрялась. С мгновение он делал вид, что осматривает разгромленную обеденную, а потом ударил – резко, внезапно, отточенно. Но и я не дремала: искры опять взвились растревоженным роем, свивая «улей», а на полу засиял солнечный круг.
В распахнутую дверь ворвался ветер – ледяной, с крупными снежинками. Но, замерев у раскрытых рук «старика», ветер резко потеплел, а снег сменился пыльными хлопьями пепла.
Точно летник.
Драчливая душа искры не к месту радостно трепыхнулась, и моё внутреннее солнце азартно вспыхнуло. Жар против жара, лето против лета… капля чужой искры в хладнокровном против урождённой старой крови.
Ух!
Вот только у него нет того, что всегда выручало нас в бою против почти равных. Вёрт, будь начеку. Как любил повторять мой наставитель, настоящая драка должна закончиться на десятом выдохе, иначе это не бой насмерть, а смеховая постановка.
«Старик» тоже понимал, что тянуть не стоит, и нападал с лихорадочной одержимостью. В меня полетели горящие камни и огрызки мебели, сверху закапало что-то едкое, вскипающее на моей защите, а пол под ногами раскалился и стал топким, как трясина. Но мне, разутой, море по колено.
Я легко вспорхнула на ступеньку разогретого воздуха и полностью скрылась в вихре злых искр. И стала им, совершенно забыв о том, что обещала себе не искрить и быть осторожной, что мощь моего солнца в считанные мгновения разойдётся на вёрсты, как от брошенного в воду камня. И кто сюда нагрянет на такой «призыв»… Об этом я тоже не думала. Просто дралась – как в последний раз. Как обычно.
