Разумеется, знающий рванул за мной. И, конечно, въедливо спросил:
– Они всегда и везде были вместе – Тихна и Горда. Если одна здесь, то где же вторая?
– Умерла, – отозвалась я безразлично, быстро поднимаясь по тёмной лестнице. – Я убила её ещё в Солнцедивном, до встречи с тобой. Осень позволила. Я стёрла лишние годы жизни и подозвала Уводящую. А вот Горда сбежала. Я гоняюсь за ней со времён Солнечной долины и здесь… не упущу.
Молчание Зима показалось мрачным и настораживающим. Всё же не пропил он последние мозги, и я пока не понимала, к добру или к худу – для меня и всего дела.
– К чему был этот вопрос – мёрзну ли я? – знающий шёл позади меня, отставая на несколько ступеней, но меня не отпускало ощущение, что он намного ближе – почти за спиной. И вот-вот приблизится ещё неприятнее. – И как ты собираешься искать ту, кого два года не могут поймать знающие?
– Захотели бы – поймали бы, – отрезала я. – А за ними никто даже не следил. Всем же понятно: не будут работать на Шамир – кончат быстро и плохо. А на деле… всё иначе.
– Не понял? – Зим даже приостановился.
Я собралась с мыслями, оглянулась и очень тихо сказала:
– Есть те, кто появляется с помощью Шамира – как мы с тобой, благословлённые и наделённые силой. А есть те, кто появляется вопреки его воле, – без блага, но всё равно наделённые силой. И продолжающие впитывать её, вбирая всё – от чар необычностей до чар старой крови. Без блага Шамира зимники мёрзнут и по прошествии лет, но с каждым годом становятся всё сильнее. И – всё мертвее. Мёртвая кровь – или ледяная, – Зим, это не сказка. Не выдумка. И не забытые легенды. Это правда прошлого. И реальность нашего настоящего. Таким был тот парень, которого мы нашли в твоей статуе. И таким был и Вьюжен. А ещё такова Горда. Ты можешь покрутить пальцем у виска, не поверить – и пропасть. А можешь… задуматься. Почему он плёл столь странные чары? Почему он был сильнее тебя, хотя Шамир творит всех нас примерно равными – либо кудесниками, либо чароделами, – и никому изначально не даёт силы больше положенного? Вижу, хочешь возразить, что наставительница Снежна сильнее тебя, да? Но, сдаётся мне, ваша разница – в умении сплести больше чар за отведённое время. Она просто старше и опытнее. И таков ли был Вьюжен? Догоняй.
Зим молчал, пока мы выбирались из темницы коридорами и лестницами. И не проронил ни слова, когда я распахнула дверь и вышла из темницы на улицу. Зато заговорили трое стражников – вразнобой и сердито.
– Тише, чалиры, – я протянула ключи давнишнему деду. – Этот знающий пойдёт со мной.
– Но!.. – возмутился дед.
– Это он убил старосту? – сухо поинтересовалась я.
– Нет…
– Покалечил кого?
– Ну…
– Украл что-то?
– Э-э-э…
– Он не нарушил ни одного закона Ярмарочного, – невозмутимо заключила я. – То есть удерживать его в темнице незаконно. Если вы не согласны… пожалуйтесь Мудрым. А я отправлю им вестника насчёт настоящего нарушителя. Доброй ночи, чалиры.
Я спокойно прошла мимо возмущённой троицы. Зим сутулой тенью следовал за мной, шаг в шаг.
– Ты и правда отправишь? Вестника? – не выдержал он наконец, когда мы отдалились на приличное расстояние.
– Нет, – снова зарябил снег, и я накинула на голову капюшон. – Иначе ты быстро окажешься на месте Вьюжена. Стражники не поймут, что его темница пуста. Безумных знающих кормят и поят, спуская еду через люк на потолке. А крысы и прочья гнусь есть везде, и чары им не указ. Народ нескоро сообразит, что в темнице Вьюжена пусто. И мы за это время должны понять, кто, как и почему убил старосту, найти Горду и свалить отсюда на всякий случай. Обличье смени.
Сопящее молчание, и недоумённое:
– Что тебе за дело-то до меня?
– Не знаю, – я пожала плечами. – Но вообще-то нам положено помогать своим. И вообще-то я не выбралась бы из Солнечной долины без тебя. А ты не выберешься чистым из Ярмарочного без меня. Смени, говорю, обличье. Пусть тебя тут видели немногие… нечего отсвечивать без повода. Если Вьюжена начнут искать и не найдут, даже его амулет-«имя» мало чем поможет. И сразу вспомнят, кто сидел с ним по соседству и почему. Твоё «имя» никто не видел?
– Не знаю, – честно признался знающий. – Меня же вырубили.
– Плохо, – я качнула головой. – Тогда сними амулет и спрячь куда-нибудь. Для всех местных – потерял. Со мной такое часто бывает.
– А для Мудрых? – прозорливо уточнил Зим.
– А для Мудрых, – я посматривала по указателям, выбирая дорогу, – придумаем. Потом. Прежде надобно узнать необходимые детали и понять, что всё-таки случилось. В одном тебе очень повезло – вестника никто не отправил. Да и головы Мудрых болят совсем не о каких-то внезапно умирающих старостах.
– А откуда ты знаешь о вестниках, спрашивать не стоит, да? – досадливо заметил Зим.
