— Хорошо, — вздохнул Рен, повернувшись в её сторону. — Ты уже знаешь, что Паниторы сжигали ведьм и колдунов на поляне перед своим особняком?
— Да, Карина рассказала, — кивнула Аина, вспомним довольно мрачный разговор со своей одноклассницей.
— Так вот, когда тела осуждённых сгорали, они не исчезали же, даже не смотря на эксклюзивную формулу инквизиторского огня, от них оставался прах, который Паниторы сбрасывали в Чернь.
Глаза Аины округлились от шока, дыхание сбилось, пальцы стали подрагивать. Всё существо внутри заполнила какая-то беспомощность и слабость. Увидев состояние возлюбленной, Рен сразу же почувствовал вину.
— Зря я тебе это рассказал, — он покачал головой. — Нужно было что-нибудь придумать, соврать.
— Нет, — резко, точно удар плети, произнесла девушка. — Я должна это знать.
Но ужас пробирал её до самых костей, въедался в сознание.
— Иди ко мне, — парень притянул Аину к себе, та спрятала лицо на его груди.
— С тобой никогда такое не случится, никогда, — Рен поглаживал её по голове одной рукой, прижимая к себе другой. — Я сумею тебя защитить.
Вечер. Дворцовая площадь Мракгарда. Под большим навесом располагалась ярмарка, бесплатно угощающая всех, кто пришёл на праздник в старинных костюмах. На прилавках лежали запеченные яблоки, яблоки в карамели, вишнёвые и мясные пироги, булочки с корицей. Из напитков здесь были глинтвейн с алкоголем и без, чай, компот. Также было тут и варенье — из груш, яблок, смородины, клубники, вишни, персиков. Люди на площади пестрели роскошными яркими и нежными бальными платьями в дуэте со строгими чёрными и светлыми фраками.
Рен и Аина стояли в очереди за вишнёвыми пирогами. На праздник парень надел чёрные брюки, белую рубашку, дополняемую белым платком-галстуком, чёрный жилет и чёрный фрак, Аине его образ напомнил мудрого ворона.
— Тебе идёт, — одобрительно вскинув брови, произнесла она.
— Благодарю вас, Аина, за столь лестную оценку моего наряда, — Рен сделал полупоклон.
Девушка звонко рассмеялась, прикрыв рот веером. Пока они шли на площадь, парень успел рассказать много подробностей про светский этикет ХIХ века, оказывается в реальности он несколько отличался от литературного.
Подошла очередь, и Аина с Реном взяли свои порции угощений. В стороне располагались многочисленные столики, незамысловатые, но весьма удобные. Влюблённые сели напротив друг друга.
— Желаете взять напитки? Глинтвейн, чай, компот?
У их столика возник щуплого телосложения официант, молодой, с жидкими каштановыми волосами до плеч, и тёмными, точно у жука, глазами. Костюм его костюм также был схож с одеждой позапрошлого столетия.
— Что ты хочешь? — спросил Рен у девушки.
— Глинтвейн — безалкогольный, если можно.
Официант кивнул, записав заказ в свой блокнот.
— И чёрный чай, обычный, без сахара.
Удовлетворённый сделанным выбором гостей, молодой человек ушёл за напитками.
— Не знала, что тут есть обслуживающий персонал, — удивлённо произнесла Аина, принимаясь за пирог.
— Наверное, хотят с точностью повторить обстановку прошлых веков, — предположил парень. — Я не был здесь с 1836 года. Тогда тут тоже были официанты. Почти ничего не изменилось, — с ноткой меланхолии сказал Рен.
— Тогда твоей спутницей была Карина? — немного строже, чем хотела, спросила Аина.
— Да.
— И после того случая…
— Да.
— Почему же сегодня ты пошёл? Наверное, этот праздник ассоциируется у тебя с плохими воспоминаниями?
— Да, я бы хотел навсегда оставить то время в прошлом, — грустно кивнул он. — Но я, подумал, что тебе здесь понравиться. А с тобой, тени прошлого исчезают, и я вижу только свет будущего.
В груди Аины разлилось тепло, только уже не от глинтвейна. Она видела грусть, призраком притаившуюся в глазах Рена, но её затмевало другое чувство — любовь. Оно так ясно читалась во взгляде парня, словно он кричал об этом на весь мир. В нём было столько тепла, добра и света, что это чувство казалось чем-то священным, небесным, не тронутым порочной сущностью человека, оно было чистым, как прозрачный кристалл, несокрушимым, как самая крепкая скала и всемогущим, как сама Вселенная.
«Неужели это чувство мы сама создали? Этот свет? Быть может, я всё же не такое зло, как считает Влад?»
Через пятнадцать минут мер города произнёс поздравительную речь и объявил о начале бале.
— Позвольте пригласить вас на танец, госпожа Орехова, — почтительно улыбнувшись, произнёс Рен, снова сделав полупоклон.
— С превеликим удовольствием, граф, — милой улыбкой ответила ему Аина, присев в реверансе.
