— Ты так думаешь? — тонкие бледные губы парня изобразили ухмылку.
— Ты сам говорил… — стала вспоминать Аина, но тут же гневно прервала саму себя, — хотя что уж там! Всё, что ты говорил, было ложью!
Девушке почудилось, что на лице Влада застыло чувство вины.
— Не всё, Аина. Многое из того, о чём мы беседовали с тобой, было правдой. В том числе тот разговор.
— Ты сказал, что не веришь в любовь.
— Но также я сказал, что, возможно, однажды появится та девушка, которая изменит моё мнение, — парень скользнул взглядом по лицу партнёрши по танцу.
— Это уж точно было ложь, — закатила глаза та, в голосе девушки появилось презрение.
— Тогда — да. Сейчас — нет.
Аина внимательно вгляделась в инквизитора, пытаясь найти хоть какой-то намёк на шутку или очередной обман, но Влад был серьёзен как никогда, девушке показалось, что даже его движения стали осторожнее, будто подсознательно он очень переживал.
— Нет, — Аина намеривалась произнести это намного злее, но не вышло.
— Да, — во взгляде парня отразились боль и сожаление, он изменился за одно мгновение — исчезло то ехидство и самодовольство, он будто стал уязвимым, даже слишком. В душе девушки пробудилось что-то, Влад больше не казался её беспощадным монстром, Аине вдруг отчаянно захотелось понять, что твориться с парнем, захотелось понять его и снова начать ему доверять. Затем перед её глазами пронёсся тот день — боулинг, кафе, чай, задушевные разговоры, комната старого особняка, запах дыма тлеющей ядовитой полыни. Внутри девушки поднялась настолько сильная волна злости, что все остальные чувства она просто уничтожила, точно их никогда и не было.
— В самом деле? Любишь, но хочешь убить?
— Это мой долг, Аина…
— Долг? Убивать?! — она не кричала, просто отравляла ненавистью всё пространство вокруг.
— Так жили все мои предки, я должен продолжить их дело, — в голосе Влада звучала тоска и несвойственная ему покорность.
— Так не продолжай, — просто сказала Аина, будто прося его.
— Не могу. Это всё очень сложно… Я не хочу тебя убивать, Аина.
— Не хочешь — не убивай! В этой жизни всё гораздо проще, чем нам кажется, мы сами всё усложняем.
Мелодия стихла, танец завершился. Девушка присела в реверансе и развернулась, чтобы уйти.
— Подожди, — Влад робко дотронулся до предплечья Аины, та обернулась.
— Прости меня. За то, что ты увидела ту книгу, — на лице парня снова отразилась боль. — Я знаю, тебя это очень сильно ранило. Прости.
Эти слова удивили девушку больше прежних, но от них на душе стало как-то спокойнее. Аина освободила руку.
— Хорошо подумай, Влад, кем были твои предки, прежде чем слепо следовать их идеалам.
Девушка ушла, чувствуя на себе тяжёлый взгляд инквизитора.
Рен и Карина.
Он стоял и смотрел, как Аина уходит с Владом, и Карина даже с большого расстояния ощущала бушующий ураган ненависти в душе бессмертного. Древняя ведьма подходила всё ближе и ближе, точно хищник, подкрадывающийся к жертве, только внутри её была совсем не жажда крови. Карина отчаянно пыталась заглушить то нелепое, робкое чувство глупого волнения, которое ни на шаг не отпускала девушку с того момента, как они с Реном встретились в этой жизни.
— Теперь они и танцуют вместе! Как же ты смог отпустить столь далеко свою любовь? — ведьма оказалась за спиной у парня и, приблизившись к самому его уху, прошептала. — Знаешь, на балу очень легко кого-то убить, суматоха, много народа, вдруг у твоей маленькой птички через минуту сломается хрупкая шейка.
Рен стремительно развернулся, в его глазах плескалась ярость, танцующая танго с тенями страха.
— Что тебе нужно, Карина? — он скользнул взглядом по нежно-лиловому сатиновому платью девушки, пышная юбка переходила в узкий корсет на талии, открытое декольте и небольшие короткие рукава украшали слёзы жемчуга, редеющие к низу наряда. — Где ты нашла его? — на лице парня возникло искреннее удивление.
— Неужели ты помнишь?
Это платье было на Карине в 1836 году, когда Кустемпы решили устроить первый бал в честь отстройки города камнем. С тех пор в Мракгарде установился праздник, и появилась традиция ежегодных балов на старинный манер с бесплатной ярмаркой для гостей.
— Карина, я не забыл тебя, не забыл наших с тобой отношений, но я больше не люблю тебя. Всё, что было между нами осталось в прошлом навсегда. Пепел костра не загорится вновь, — в голосе Рена была какая-то вековая усталость, приправленная толикой печали.
Слова парня вонзились в сердце Карины острым осколком стекла, отравленного болью и беспомощным сожалением. Старая, никогда не заживающая рана вновь налилась кровью и с новой силой стала пульсировать в груди.
— Ты всё также красноречив, Рен, — девушка усмехнулась так, будто ей безразлично только что сказанное им, вот только горло предательски сдавила крепкой хваткой горечь.
— Да, наши с тобой нравы ничуть не изменились, — с некоторой ностальгией произнёс бессмертный, но тут же какая-то тяжесть пробралась в его ясный взгляд. — Только вот мы оба стали гораздо более жестокими, чем прежде.
— Это точно, — вздохнула Карина.
— Но ты же не просто пришла поговорить со мной по душам?
